Обретая любовь

Ведь раненным львам не нравятся напоминания об их немощи.

Он помог ей встать, после чего, повернувшись к виконту спиной, тихо проговорил:

– Не знаю, как ты, но я на протяжении этой трапезы благодарил Бога за то, что ты не девственница.

– Т-с! – шикнула она, не сомневаясь в том, что ее щеки красны, как яблоки.

– Надеюсь, во время нашего пребывания в гостиной я сумею удержаться от того, чтобы овладеть тобою прямо там.

– Ты не должен позволять себе подобные речи, – упрекнула Фиби, бросая взгляд в сторону тестя. Виконт, улыбаясь, смотрел на них, и в его присутствии она, конечно же, не могла признаться мужу в отсутствии у нее какого-либо интимного опыта.

В гостиной Гриффин развалился рядом с женой на диване, прижавшись к ее ноге своим могучим бедром. Она почти не дышала, испытывая какое-то необычное головокружение. Тем не менее ей удавалось сохранять свой привычный тон, хотя каждый раз, когда муж шевелился, она буквально таяла от накатывающейся волны желания.

Они говорили о землях, прилегающих к Арбор-Хаусу, об обрабатывающих ее людях. Гриффин между делом закинул руку Фиби за спину, и его мозолистые пальцы, лаская и дразня, заскользили по ее шее, стали играть прядями волос. Фиби стиснула колени, осознавая, что снова краснеет. К ее удивлению, виконт продолжал спокойно рассуждать об урожаях, не замечая возникшего в воздухе эротического напряжения, звенящего подобно натянутой струне.

Гриффин тоже говорил о трудах крестьян, но из его уст все звучало совершенно иначе. Если виконт обсуждал уровень урожаев, то Гриффин, лукаво улыбаясь, упирал на тему плодородия и высева семян. Из-под своих золотистых ресниц он бросал на супругу бесстыдные взгляды, которые лучше всяких слов давали понять, что ему гораздо интереснее «вспахать» ее саму, нежели окружающие поместье поля.

Более того, его умелые пальцы как будто стимулировали ее воображение, отчего в сознании возникали картины того, как он прикасается к ней в самых сокровенных местах. В конце концов, не выдержав, Фиби покинула диван, сославшись на то, что хочет сходить за своим вязанием.

– И что ты вяжешь? – осведомился Гриффин с такой заинтересованностью, словно она заявила об обладании способностями в ваянии скульптур или в архитектуре.

– Жилетку для Колина, – ответила Фиби. – Он растет ужасно быстро.

– У вас замечательные дети, – улыбнулся виконт.

Увидев эту улыбку, Гриффин нахмурился. Он никак не ожидал, что его отец будет снисходительно и даже одобрительно воспринимать наличие у невестки незаконнорожденных детей, какими бы очаровательными те ни были.

А потом виконт поднялся, сообщив, что немного устал, и Фиби в очень милой манере настояла на том, чтобы он остался ночевать у них. Даже более упорный человек, чем его отец, не смог бы ей отказать.