Обретая любовь

– Рад тебя видеть, Фиби, – поприветствовал Гриффин безо всякого удивления, как будто она вламывалась к нему в комнату каждый день. – Присаживайся, пожалуйста. – Опираясь на трость, он шагнул в сторону камина и пододвинул к ней одно из кресел.

Фиби присела, поскольку поступить иначе было бы неучтиво.

– Я пришла сообщить, что мой сын никогда не отправится в море и мистер Шарктон поступает крайне неразумно и безответственно, обсуждая с ним такую возможность.

Гриффин, облокотившийся на спинку другого кресла, приподнял бровь.

– Дети не всегда следуют предписаниям матерей.

– Возможно, сейчас Колин и увлечен темой пиратства… И к моему сожалению, твое присутствие только усугубляет ситуацию. Но со временем он перерастет эту блажь.

– А какое поприще для него хотела бы ты?

– Что-нибудь безопасное, – ответила Фиби. – Чтобы он оставался в Англии или даже в Бате.

– То есть ты видишь его коммерсантом?

Ну, разумеется, Фиби полагала, что Колин скорее станет представителем того сословия, из которого происходила сама, нежели представителем аристократии – одним из тех, кого мысленно она называла не иначе как бездельниками.

– Да, – подтвердила Фиби, глядя мужу в глаза. – Я предпочла бы, чтобы Колин зарабатывал деньги честным трудом, открыв собственное дело или же в найме у кого-то другого.

К ее удивлению, Гриффин согласно кивнул. И видимо, заметив это удивление, сказал:

– Возможно, тебе не по нраву тот способ, которым я зарабатывал на жизнь, но могу заверить, что для этого мне пришлось прилагать немалые усилия. Так что я знаю цену деньгам.

Эти слова ничуть не смягчили ее отношения к нему.

– Мы должны обсудить, как нам расторгнуть наш брак, – проговорила Фиби, меняя тему воспитания детей на более важную. – Думаю, это будет нетрудно, поскольку мы так и не подтвердили нашу брачную связь. Насколько знаю, для таких случаев в законе имеется соответствующее положение.

Его глаза потемнели, и Фиби невольно напряглась. Голубые глаза Гриффина были подобны летнему небу, в котором появляются первые признаки приближающейся грозы.

– Ты действительно хочешь расторгнуть наш брак? – Выражение его лица ничуть не изменилось, в голосе не чувствовалось какого-либо гнева. И все же…

– Не нужно из-за этого сердиться, – проронила она, не отводя взгляда.

– Я вовсе не сержусь.

– Ты говоришь неправду, а я очень не люблю, когда мне лгут. Ты сердишься, и совершенно безосновательно. Ведь это не я покинула страну на несколько лет.

– Ты права, извини. Но я не хочу расторгать наш брак, и эта идея вызывает у меня… досаду.

Если в данный момент его глаза действительно выражали досаду, то Фиби не хотела бы находиться поблизости, когда он окончательно выйдет из себя.