Обретая любовь

– Как ты заговорил… – Грейс явно не собиралась отступаться от своего. – И все же…

– Мы отыщем друг друга и в темноте, и я уверяю, это будет еще сладостнее. До тебя я еще ни с кем не занимался любовью, абсолютно ничего не видя.

Грейс издала тихий гортанный звук, который ему хотелось бы услышать еще неоднократно.

– Мы предстанем совершенно новыми друг для друга.

– Ну, ладно, – отозвалась она, перебирая пальцами его волосы. – Ладно… Но я чувствую себя уязвимой. Меня это несколько пугает.

– Когда ничего не видишь, следует полагаться на осязание. Там, внизу, мои глаза поведали бы тебе все, что ты хотела знать.

– Глаза – зеркало души… – произнесла Грейс.

– Ты бы никогда не высказала весь этот вздор насчет моих чувств к Лили, если бы видела мои глаза.

Она перевернулась на бок, переместившись под его ладонями подобно воде, и все его тело захлестнула новая волна вожделения.

– Хорошо, – вымолвила Грейс. – Я буду познавать тебя осязательно.

Колин провел руками по ее ягодицам, и она вздрогнула.

– Сначала я буду к тебе прикасаться, – одернула она его. – Не будем делать это одновременно.

Колин со вздохом перевернулся на спину и раскинул руки.

– Я в твоем распоряжении. – Такой расклад ему не очень-то нравился. Лежа на спине, он ощущал себя словно выставленным на показ.

Грейс наконец добралась до него, и ее пальцы чуть ли не обожгли его кожу подобно маленьким язычкам пламени. Она начала с его груди, скользнув по мускулам, взбугрившимся от ее прикосновений, затем перешла на живот. Под ее нежными изящными ладошками он казался себе почти что таранной чушкой, как будто его тело возникло и обросло мышцами лишь для одной цели – для войны.

Колин отмахнулся от этого нелепого сравнения. Так или иначе, в присутствии Грейс ему было гораздо легче. Его уже целый день не угнетали мрачные воспоминания – даже тогда, когда он находился под воздействием опия.

Нынешнее его состояние разительно отличалось от прежнего. Он был буквально с головы до ног охвачен вожделением, его твердая плоть упиралась в бедро Грейс. Вполне возможно, его тело было создано вовсе не для войны, а для нее. Чтобы доставлять ей удовольствие, чтобы делать ее счастливой.

Грейс перестала ласкать его. Ее пальцы словно застряли рядом с его пупком.

– Не останавливайся, – пробормотал он, смещая ее ладонь ниже. И от одного только прикосновения пальцев Грейс из его горла вырвался стон.

– Мне все же хочется видеть тебя, – выдохнула Грейс. Кончики ее пальцев продолжали скользить около его естества, напряженного, как никогда прежде. Эти прикосновения вызывали почти что боль.

Когда же ее ладошка обхватила его плоть, Колин не смог удержаться от стона. Ему даже пришлось вцепиться в простыни, чтобы только не дотронуться до Грейс.