Обретая любовь

В реальном мире все считали ее мягкой и пушистой, но он-то знал, что это не совсем так. В ее рисунках нередко чувствовались ирония и сарказм.

Колин долго целовал и мял Грейс, пока та не захныкала. Возникла мысль, что надо действовать более быстро и решительно. Он уже давно не грезил о Грейс, и на сей раз нужно наконец-то овладеть ею, вместо того чтобы ходить вокруг да около.

Не раздумывая, Колин оперся на одну руку, а другой ухватился за лиф платья и рванул. Да, в происходящем было куда больше реалистичности, чем он ожидал. В прежних снах одежда исчезала с Грейс сама собой, а на этот раз своим рывком он даже приподнял ее тело над сиденьем. Послышался треск рвущейся ткани, и Грейс изумленно вскрикнула.

Сон мог вот-вот развеяться, Колин чувствовал это всем своим существом.

Поэтому он снова принялся целовать Грейс – если не удастся получить все сполна, то надо хотя бы насладиться ее нежными мягкими губами, у которых был привкус чая, сахара и… самой Грейс. Целуя ее, он ничуть не печалился, что не может видеть, ему это было не нужно. Все необходимое он воспринимал другими органами чувств – трепет ее тела, тихие стоны, когда прикусывал ее нижнюю губу, и то, как она со страстью куртизанки отвечала на его поцелуи.

Часть сознания напоминала, что все это не реальность, а сон, но в этом видении Колину удалось сотворить просто изумительную Грейс.

Его рука скользнула к ее груди, и, к некоторой досаде, ему пришлось еще что-то разорвать, прежде чем одна из упругих выпуклостей оказалась у него в ладони. Эта округлость имела изумительно совершенную форму. Колин уткнулся в нее лицом, обхватил губами сосок, и его огорчало лишь то, что он не может увидеть эту прелесть.

Но тут он опять вспомнил, что это именно его сон, и потому спросил:

– Какого цвета у тебя сосок?

Снящаяся ему Грейс прерывисто дышала, отчего все его тело буквально вибрировало от желания. Не дождавшись отклика, он скомандовал:

Подобной интонации он никогда не слышал в своем голосе. Колин вел себя, как какой-то распутный сатир.

Ну а раз уж он сатир, то можно действовать в прежнем духе.

Колин слегка отстранился от Грейс, чтобы иметь возможность запустить руку под ее юбки. Она так и не ответила на вопрос, но ей, впрочем, и без того не хватало воздуха, поэтому он не стал повторять.

Снящаяся ему Грейс имела, похоже, собственное соображение… Хотя о своей груди она, возможно, знала не больше, чем он. Она ведь снилась ему и, если он не знает, откуда знать ей?

Но эти мысли быстро ушли, поскольку его рука заскользила по внутренней стороне ее бедра, кожа которого была невероятно гладкой. Колину захотелось познать ее на вкус, и он опустился на пол кареты, жесткость которого ощутил коленями с невероятной реалистичностью, но жаловаться не приходилось.