Марш обреченных

 – немцы о выводе войск знали минимум за полгода до официального объявления. Сидя наверху, знать об этом за год-полтора – не проблема.

– Верно. Теперь представь, что у тебя есть возможность перемещать боевую технику с места на место.

– Ну, при известной величине звезд на погонах и это вполне вероятно.

– Отлично. Тогда мы берем, скажем, из под Кривого Рога, где имеется целое стойбище устаревшей бронетехники, энное количество старых танков и отправляем их эшелоном в Германию. Скажем, в Планкен.

– Почему именно Планкен?

– Там железнодорожная ветка и танковый полигон – то, что нужно. Так вот, все это старье и рухлядь до поры до времени числиться за полигонами, скажем, в качестве мишеней. Потом, когда приходит время выводить войска, некто находит, а скорее всего, уже давно имеет, общий язык с руководством армии ГДР. Армии этой, как мы понимаем, жить осталось всего ничего, а новых вакансий на офицерские и генеральские должности всего 750. Из них генералов – двадцать. Четырнадцать бригадных, пять генерал-майоров и один генерал-лейтенант.

– Хорошо. Но для чего ты мне все это рассказываешь?

– Господи! – возмущается Слава. – Это же понятно до примитивности! Меньше тридцати процентов кадровых военных ГДР нашли себе место в Бундесвере. А если ты генерал, доживающий в своем кабинете последние дни и не ждущий от новой власти ничего хорошего, станешь ли ты подкрашивать свои танки для того, чтобы преподнести их чужим злым дядям или по просьбе своего старого приятеля подменишь одни «коробочки» на другие, получив при этом достаточно денег для безбедной старости где-нибудь в тихом уголке новой Объединенной Германии?

– Пожалуй, это тоже не противоречит здравому смыслу. Таким образом, немецкие танки советского производства возвращаются на Родину, а вместо них уничтожается рухлядь, собранная с танкодромов!

– Правильно, командир. Но цепочка на этом не заканчивается. Танки вывезенные из ГДР направляются в Тенишево, где им устраивают профилактический ремонт и перекраску. Отсюда их на выбор можно продавать любому желающему, а можно обменять на более новые.

– Ну конечно же! – я хлопаю себя ладонью по лбу. – Как же я сразу не догадался! Ты можешь сказать, когда до настоящего времени в последний раз использовались сводные части? Если, конечно, не считать парад Победы?

– Насколько я помню, при обороне Москвы, – опасаясь ошибиться, чуть помедлив, отвечает капитан Бирюков."

"– А теперь вот – в Чечне! Собирают, по утверждению Минобороны, из тридцати – сорока частей со всех округов. А потом, не дав не то, что сработаться, но даже толком узнать друг друга, бросают в бой. Тасовать такие части можно сколько угодно, без ущерба для их боеспособности. Она, увы, условна.