Марш обреченных

Ну что ж, как говориться: «Вещь полезная и главное своевременная…», но когда, в соответствии с этим указом, ФСБ из ведомства соседнего МВД передается их собственный отряд «Вега», в который вливается упраздненное Управление Специальных Операций?!

Тут в самом пристойном варианте вспоминаются слова поэта об упряжке, воле и трепетной лани, а в непристойной, я бы, пожалуй, оставил пару страниц многоточий для ненормативной лексики.

Для того, чтобы подготовить рядового бойца спецназовца уходит два года. Спустя эти годы он вполне адекватно выполняет поставленные перед ним боевые задачи. Офицеры после Питера, Новосибирска, Рязани[30] и других тому подобных учебных заведений ещё семь-восемь лет обучаются, прежде чем в пекле тайной войны закалку получить. И вот после всего этого, когда на подготовку великолепного профи уходит десяток лет и вся остальная жизнь, его вначале тасуют, как пятый туз в колоде, а потом заставляют заниматься делами, ему абсолютно не свойственными. Интересно, чувствует ли наше первое лицо какую-либо разницу между захватом самолета с террористами, уничтожением, скажем, ракетной базы в глубоком тылу противника и устройством дворцового переворота в каком-нибудь далеком Занзибаре? Похоже не чувствует. Ни в целях, ни в методах."

"Мне могут возразить, что мы живем в цивилизованном обществе, а тайная или, как её ещё элегантно именуют, «малая» война – это что-то из времен отживших. Скупая мужская слеза навернется на глаза от таких слов. Бред болезненный. Если и нет до сих пор на этом дурацком шарике большой войны, то лишь потому, что профессионалы войны малой изо дня в день кладут за это свои головы. И – да простят меня люди доброй воли – но десяток таких спецов, с чьей бы стороны они не были, для дела мира значат куда как больше, чем все борцы за него вместе взятые со своими митингами и манифестациями…

Однако, как говаривал наш покойный генерал, «это все разговоры в пользу бедных». Дошла очередь и до нас. Интересно, куда наши кадры вольют? В урюпинскую добровольную пожарную дружину? Обидно, конечно, до чертиков и зло берет, но жизнь тем не менее на этом не заканчивается. И наша работа тоже. В сущности, что значит расформировать Центр? Отобрать особняк в Фарисеевском переулке и прочую нашу корпоративную недвижимость? Потеря, конечно, но, в общем, не фатальная. По Руси великой поискать, местечко всегда найдется. А богатства наши, трудом первых красных бизнесменов заработанные, неравномерно делятся на сметные и несметные. Сметные – от дырокола до чудо-тамбура при входе, с датчиками на всяческого рода «клопов» натасканными – все по списку налицо. А вот несметные, то есть в смете не учтенные, на деньги нашего «подсобного хозяйства» купленные, – их ни в каком списке нет.