Марш обреченных

Исключая, разве что, Калашников, которого во всем мире валом.

– Скажите, Александр, простите, Саша, а вам когда-нибудь приходилось убивать людей? – ни с того ни с сего интересуется моя милая спутница.

Хороша тема для ночной беседы с мисс зрительских симпатий всероссийского конкурса красоты.

– Приходилось, – неохотно отвечаю я. – Работа у меня такая.

Минутное молчание.

– И как? – с замиранием сердца спрашивает она.

– Что как?

– Ощущение, когда ты убиваешь человека? Вот только что он был жив, дышал, о чем-то думал и вдруг – бах, и мертв.

– Я бы не хотел об этом говорить. Но, как утверждают военные психологи, человек, способный получить удовольствие, убивая таракана, точно так же способен получать удовольствие, убивая человека. Вот так-то.

Опять молчание. Содержательный у нас разговор получается. Черт возьми!

– Почему ты заговорила об этом?

– Не знаю. Я бы, наверно, не смогла так. Слишком люблю жизнь, – тихо произносит она.

– Честно говоря, я тоже. А ты – очень яркое проявление того, за что её следует любить.

– Спасибо, – улыбается Натали.

– За что? Я лишь констатирую факт, – развожу руками я, словно демонстрируя свою непричастность к нему.

Мы идем дальше, слушая пение лягушек в ближайшем пруду.

– В Англии лягушек называют датскими соловьями, – изрекаю я куда-то в пространство.

– Ты бывал в Англии?

– Приходилось.

– Расскажи об этой стране. Всегда мечтала побывать там, – томно вздыхает красавица.

– Как-нибудь в другой раз.

– Почему не сейчас? – настойчиво-капризно требует Натали. – Почему всегда потом?!"

"– Потому что сейчас будет вот что… – я нежно обнимаю её за плечи и притягиваю её к себе. Глаза её широки и губы горячи. На этот раз наше вынужденное молчание затянулось надолго.

– Ты всегда так торопишься? – прошептала она, когда мы наконец сделали паузу, чтобы отдышаться. Моя рука в это время уже преодолела слабый рубеж обороны пуговиц на блузке и теперь занимает весьма выгодную позицию на её груди.

– В жизни всегда не хватает времени для самого главного, – глубокомысленно изрекаю я на ухо моей красавице, и интонации в эту секунду значат куда больше, чем смысл произносимых слов…

Что и говорить, Птаха была права, предоставив нам отдельный флигель. Иначе бы мы перебудили весь дом. В общем, когда утром я выгонял за ворота свою «серую лошадку», в голове моей звучал голос Натали, повторявший цифры её телефонного номера. Для меня сейчас эти семь цифр звучали, как пароль, открывающий путь к успеху. Этакий «Сезам, отворись!». Потому как глаза слипались, и в голове, кроме скользящей под колесами дороги и заветного номера телефона, не фиксировалось ни черта.