Образ врага

– Алиса, что случилось? – подался вперед Деннис.

– Натан Ефимович Бренер, – она перешла на русский и обращалась только к сыну, забыв о Деннисе, – наш сосед по коммуналке. Ну, помнишь, я тебе рассказывала про Трифоновку? Дядя Натан и тетя Маня. У них был сын Сережа, мой ровесник. Мы с ним ходили в один детский сад и учились в одном классе. Они уехали в семьдесят восьмом в Израиль.

– Я помню, – кивнул Максимка, – ты рассказывала про Сережу, как вы на чердак залезали, как вас на катке поколотила малюшинская шпана…

– Простите, Алиса, Максим, – перебил Деннис, – я не понимаю, что случилось?

– Мама знает этого человека, про которого говорят в новостях, – с гордостью сообщил ему Максим.

– Алиса, вы знаете профессора Бренера? – Деннис уставился на нее так, словно услышал, будто она знакома с Папой Римским.

– Да, наши семьи жили в одной квартире в Москве. Я выросла вместе с его сыном, мы ровесники. Они уехали в Израиль, когда нам было по пятнадцать лет. С тех пор я про Бренеров ничего не слышала, и вот… Оказывается, Натан стал здесь профессором и его похитили террористы.

– Как это – в одной квартире?

– В общей. В Москве было много общих квартир.

– О, да, я слышал. Коммунистические квартиры, вроде общежитий. Наверное, такие квартиры были только в центре, в старых домах? – Деннис улыбнулся одними губами, глаза при этом оставались неприятно напряженными.

– Да. В новостройках только отдельные.

– Значит, вы родились и выросли в центре Москвы? А где именно? Дело в том, что я бывал в Москве семь лет назад, много бродил по центру.

– Район проспекта Мира. Трифоновская улица, – рассеянно ответила Алиса, – только тот дом уже давно снесли.

Глава 10

Гамбург, июль 1979 года

Не чувствуя усталости, Карл пять часов подряд бродил по улицам шумного, яркого портового города, вглядывался в лица людей, подолгу останавливался у витрин дорогих магазинов. Он впервые в жизни попал «за стену», в другую Германию.

Все сверкало и переливалось, кипело огнями немыслимых реклам. Великанская бутылка кока-колы опрокидывалась над проспектом, из нее изливалась электрическая пенная лава. Настоящий белый дым поднимался в черное небо от гигантской сигареты электрического ковбоя. Ковбой курил и улыбался. Тысячи лампочек вспыхивали, меняя рисунок.

Над счастливым бессонным городом бесконечно прокручивались однообразные рекламные сюжеты. Чудовищный бело-голубой неоновый червяк выползал из тюбика зубной пасты на щетину великанской зубной щетки. Переливающийся огненный «Мерседес» несся по ночному небу. Внизу, в дорожной пробке, жалобно выли его разноцветные братья, казавшиеся игрушечными по сравнению с рекламным красавцем."

"Карл вдруг почувствовал, что весь этот город под огненными картинками тоже ничтожный, игрушечный.