Образ врага

Подосинский выложил его Натану Ефимовичу очень тихим шепотом, хотя, кроме верного Эдика, никто на яхте по-русски не понимал.

По прибытии в Швейцарию террористы будут арестованы местной полицией, и освобожденный профессор должен обратиться к швейцарским властям с официальной просьбой созвать пресс-конференцию. Разумеется, ни Карл, ни Инга, ни арабы этого знать не должны. Для них все выглядит иначе. И профессор, естественно, ни слова им не скажет. Он ведь не сочувствует террористам, которые его так жестоко похитили. Но он должен знать, что произойдет в действительности, и быть готовым.

Террористы уверены, что в Берне просто передадут Натана Ефимовича из рук в руки людям Подосинского, получат свои деньги и исчезнут куда им угодно."

"«У Подосинского есть какая-то договоренность со швейцарскими спецслужбами или с Интерполом, – догадался Бренер, – исчезновение Карла путает ему всю игру. Он не мог предположить такое. Он не сомневался, что бандиты доведут дело до конца, ведь с ними должны расплатиться те люди, которым они якобы передадут меня в Берне. И у них нет оснований подозревать подвох… Впрочем, это уже мои домыслы. Неужели Карл действительно просто взял и смотался без денег? Но как сумел он просчитать все заранее? И зачем тогда вообще взялся за эту операцию? Или он заподозрил неладное сегодня утром, когда Подосинский сообщил, что обстоятельства изменились и меня надо переправлять в Швейцарию, а вовсе не в Россию?»

Бренер вышел на палубу, поднял воротник куртки, закурил.

– Скажите, Геннадий Ильич, они работают исключительно за деньги? Или есть еще что-то идеологическое?

– Бандиты? Да, в основном за деньги. Что касается арабов, они работают еще и против Израиля. Это их идеология. Но тоже, разумеется, не бесплатно. На одной идеологии далеко не уедешь.

– А Майнхофф и его фрейлейн?

– Только деньги.

– Ну, тогда он непременно вернется, ведь вы, как я понял, еще не расплатились с ними?

– Смешно, в самом деле, – хмыкнул Подосинский, – вы меня утешаете.

– А я вообще сострадательный человек. Мне даже эту бандитку Ингу жалко. Кстати, вот и она. Почти трезвая.

Инга появилась на палубе причесанная, слегка подкрашенная. Спиртным от нее не пахло. Вероятно, она успела принять душ, привести себя в порядок и выпить какую-нибудь антиалкогольную таблетку.

– Думаю, больше нет смысла ждать, – спокойно произнесла она по-английски, – мы завершим операцию без Карла.

– Может, его просто арестовала полиция? – предположил Бренер.

– Исключено, – покачала головой Инга, – вы не знаете Карла. Его невозможно арестовать. Здесь, на Кипре, у него надежные связи, он воспользовался ими, чтобы улететь в Москву. Он уже наверняка в самолете.

– Зачем ему в Москву? – чеканя каждое слово, произнес Подосинский.