Образ врага

А потом, когда у вас родился сын, ему в роддоме тоже сделали анализ крови, уже строго специальный, по моей просьбе. В общем, у меня имеется заключение судебных медиков, в котором и сказано про самую высокую степень вероятности.

– Плюшкин жил в мерзкой грязной нищете, – медленно произнесла Алиса, – он собирал всякий хлам, который никогда не стал бесценным. Зачем вам эта высокая степень вероятности? Кому это сейчас интересно?

– Прежде всего Карлу, – улыбнулся Харитонов, – у него ведь нет других детей.

– Ну и что?

– Он очень разволновался, увидев вас с ребенком. Так разволновался, что на это обратили внимание сотрудники израильской разведки МОССАД. И еще кто-то. Например, американец, ваш сосед в гостинице, с которым вы так подружились. Кажется, его фамилия была Шервуд? Он погиб не случайно. И вы это прекрасно знаете. Его убил Карл.

– По официальному заключению, он умер от острой сердечной недостаточности. Из-за этого мы и уехали. Мы не могли спокойно отдыхать дальше. Карл здесь совершенно ни при чем. О том, что он был в это время в Израиле, я впервые слышу от вас.

– Ладно, допустим, – легко согласился Харитонов, – я вам не верю, но допустим, вы от меня впервые об этом услышали. Я поставил вас в известность.

– Ну хорошо. Что дальше?

– Майнхофф не относится к тому типу мужчин, которым безразличны их дети. Тем более единственный сын. И вы, как мне кажется, тоже до сих пор не совсем безразличны ему. Он ведь так вас любил, Алиса.

– Ну, Валерий Павлович, вы переходите на чужую, незнакомую вам территорию. Смотрите не ошибитесь, – покачала головой Алиса.

– Да почему же на чужую? – вскинул брови Харитонов.

– Да потому, что все это зыбко, неопределенно. Все это из области красивых чувств, а не железных фактов, на которые можно опираться в оперативной работе.

– Красивые чувства иногда становятся железными фактами, – глубокомысленно заметил Харитонов. – Майнхофф, такой осторожный, такой хитрый, просчитывающий каждый свой шаг, Майнхофф, водивший за нос самых опытных сотрудников спецслужб, вдруг совершенно глупо и легкомысленно засветился перед МОССАДом, перед ЦРУ. С чего бы это?

– У любого человека бывают проколы, срывы, ошибки, – пожала плечами Алиса, – самых неуловимых когда-нибудь ловят.

– Ну, положим, есть такие, которых не ловят никогда. Вы говорите – все зыбко, неопределенно, в области красивых чувств? Но бывает так, что в оперативной работе они становятся существенней железных фактов, и нам с вами это отлично известно.

– Что значит – нам с вами? – возмутилась Алиса. – Наше с вами сотрудничество закончилось одиннадцать лет назад. Я сыта по горло. Вы все крутите вокруг да около, пугаете всякими анализами крови, в которые я не очень верю, а что вам надо от меня, до сих пор не сказали.