Образ врага

Молодые люди и девушки в элегантной униформе, подтянутые, улыбчивые, допрашивали каждого пассажира:

– Кто, кроме вас, находился в помещении, когда паковался багаж? Оставались ли собранные вещи без присмотра хотя бы на несколько минут? Покупали вы какие-либо сувениры? Где именно? Ваши покупки были упакованы на ваших глазах? Обращались ли к вам с просьбами незнакомые либо малознакомые люди накануне отлета?..

И так до бесконечности.

Максимка дремал, сидя на чемодане. У Алисы слипались глаза. Наконец они подошли к стойке. Девушка в униформе приветливо улыбнулась, задала все положенные вопросы про багаж и сувениры, попросила открыть чемодан, тщательно в нем порылась. Потом долго, сосредоточенно листала паспорт.

– Какие города, кроме Эйлата, вы посещали на территории Израиля?

– Мы ездили в Иерусалим.

– Это была экскурсия?

– Нет. Мы брали машину напрокат в фирме «Баджет».

– Из Эйлата в Тель-Авив вы тоже ехали на машине?

– Да. Мы сдали машину в представительство фирмы прямо здесь, в аэропорту, три часа назад.

– Вас останавливала дорожная полиция?

– Нет. – Алиса почувствовала, что предательски краснеет.

– Спасибо, – улыбнулась девушка и вернула паспорт. – Проходите. Счастливого пути.

До регистрации оставалось полтора часа.

– Ну вот, а ты нервничала, – сказал Максимка, когда они уселись за столик в кафе, – они еще не знают про этот дурацкий штраф. Пока до них дойдет, мы уже будем в Москве. Вообще у нас здесь получился не отдых, а какой-то ужас, – вздохнул ребенок, – домой хочу. Никогда в жизни так не хотел домой, как сейчас.

– Уже сегодня будем дома. – Алиса встала. – Что тебе взять, малыш?

– Гамбургер, колу и мороженое.

Когда она вернулась, за их столиком сидела смуглая, совсем молоденькая девушка в ярком свитере. Уши ее были закованы дюжиной серег-колечек, тугими колечками вились короткие ярко-рыжие волосы. Пальцы тоже были унизаны серебряными кольцами и перстнями. Она потягивала спрайт из банки через трубочку и лучезарно улыбнулась Алисе.

– Я говорил ей, что здесь занято, – зашептал Максимка, – но она не понимает ни по-русски, ни по-английски.

– Чем она тебе мешает? Больше нет свободных столиков.

– Да ну, противная какая-то, – поморщился Максим, – вся в колечках. Только в носу не хватает. Знаешь, как у нас в классе таких называют? Парнокопытные.

– Почему парнокопытные?

– Посмотри, какие у нее «платформы»! Сантиметров двадцать, не меньше.

– Максим, перестань. Нехорошо.

– А, – он махнул рукой, – она ни бельмеса не понимает по-русски.

– Все равно некрасиво. Тебе нравятся тетки, которые у нас во дворе сидят на лавочке, перемывают всем косточки, и мне в том числе?

– Нет, – фыркнул Максим, – они злые дуры.

– Ты сейчас очень на них похож.

– Ладно. Больше не буду.