Образ врага

Вы нарушили правила и обязаны заплатить. Еще раз предупреждаю, что в случае неуплаты вас не выпустят из страны. Счастливого пути, мэм.

– Подождите. Объясните мне, зачем вам это нужно? Вот лично вам – зачем? Если так хочется денег – я вам их предлагаю. Но этот штраф – вы же не положите его в свой карман! Или вам идет надбавка с каждой жертвы?

– Я вас больше не задерживаю, мэм. Вот ваши документы и квитанция.

– Человек в полицейской форме грабит женщину с ребенком посреди пустой дороги, причем не для себя лично, а в пользу государства. Да вы бандит, самый настоящий! – не выдержала Алиса. – Вы хуже бандита. Административный зомби, вот вы кто.

– Вы оскорбляете меня при исполнении служебных обязанностей. Я вас арестую, мэм.

– Если будете продолжать в том же духе, сэр, кто-нибудь рано или поздно пристрелит вас на этой дороге. И будет совершенно прав. Я вам этого не желаю.

Алиса не кричала, говорила вполне спокойно, но в голосе и в глазах предательски дрожали слезы. Еще не хватало разреветься при этом дегенерате. Она чувствовала свою абсолютную беспомощность перед ним и почему-то вдруг вспомнила такое же гладкое, такое же мертво-неподвижное лицо с механическим ртом. Майор ФСБ Харитонов разговаривал с ней примерно так же много лет назад.

– А пошел ты… – Алиса вылезла из полицейской машины и, прежде чем подойти к своей, вытащила из паспорта квитанцию, на глазах у полицейского быстро разорвала ее в мелкие клочья и сдунула с ладони прямо в ветровое стекло его машины.

Глава 27

– Надеюсь, вы не будете храпеть, партайгеноссе? – спросил Натан Ефимович, когда Карл погасил свет в каюте.

– Разве я храпел прошлой ночью?

– После бедуинской палатки и грязных циновок на чистом белье, в нормальной постели я спал как убитый. Если бы яхта взорвалась, я бы вряд ли услышал.

– Болячка вам на язык! – рассмеялся Карл.

– Типун, а не болячка, – поправил Бренер.

– Мне очень нравятся русские пословицы и поговорки, но я постоянно путаю слова. Кстати, что такое типун? Разве не то же, что болячка?

– Не совсем. Это птичья болезнь, хрящеватый нарост на кончике языка.

– Какая гадость…

– Карл, так вы храпите или нет?

– Кажется, нет. А вы? Я ведь тоже спал, как убитый сурок.

– Опять запутались в словах, – улыбнулся Бренер, – а насчет храпа – не знаю. В последние три года мне не у кого было спросить об этом.

– Вам одиноко после смерти жены?

– Да. Мы прожили вместе почти сорок лет."

"– Можно позавидовать. – По голосу Карла было слышно, что он улыбается. – Знаете, я с детства терпеть не мог то, что принято называть спокойной семейной жизнью. Мои родители, скучные пошлые люди, классические бюргеры, привили мне стойкое отвращение к однообразию семейного быта.