Обратный отсчет

Впрочем, чего тут учиться: все равно все мои последующие женщины — жены, подруги и так далее — никогда в таком ходить не будут…

Только выехали за ворота, хозяйка скомандовала:

Встал. Включил свет в салоне, сказала — выключи, смотреть не на что, мол… Сочувствую хлопцам из сопровождения: наверное, глядят в щелочку и переживают — чего там у них? И не выехать ведь, близко встали!

Наталья, отвернувшись к окну и теребя пальцами резинку уплотнителя, стала сбивчиво и невнятно извиняться за четверг. Очень искренне и униженно, с заметно проступающими в голосе слезливыми нотками:

— Прости… Я не хотела… Мне так стыдно… Понимаешь… Так стыдно… Я так виновата перед тобой…

Ну что ж, у меня сердце не камень. И переход на «ты» в данном случае вполне оправдан: скачки в одной сорочке и чулках на мужчине — достаточный повод для этого. Но она начальник, а я подчиненный, так что торопиться пока не буду. Мало ли какие у нее там будут перепады настроения?

— Все в порядке, забудьте об этом. Что ж я, не понимаю, что ли? Со всяким бывает…

— Да не со всяким! Я никогда себе такого не позволяла… Понимаешь…

— Да понимаю, конечно! Я на вас не в обиде…

— Ах, вот как… Я для тебя слишком старая?

— Почему на «вы»?! Я требую!.. Нет, я прошу: когда мы одни, обращаться ко мне на «ты».

— Пожалуйста!!! — Голос ее дрожал, вот-вот разрыдается. — Не отталкивай меня!!! Неужели я прошу так много?!

— Хорошо. Почту за честь.

— Что такая прекрасная дама позволяет мне обращаться к ней на «ты».

— О! Уже лучше. Оказывается, можешь быть галантным, когда хочешь! Ну вот и слава богу. Давай, поехали помаленьку…

Оказывается, никакого банкета не было: мы целевым назначением ехали ужинать.

Возможно, этакий извинительный жест за родео после обеда в посольстве, возможно, нечто большее… Не думаю, однако, что она каждого обиженного ею подчиненного тащит ужинать и переходит с ним на «ты»…

Ужинали мы в небольшом уютном ресторанчике на Воробьевых горах, стилизованном под средневековый замок. Кучей никто не сидел, в двухъярусном зале с антресолями были оборудованы отдельные кабинеты, без дверей, но с увитыми живой виноградной лозой входами. Почти все кабинеты уже были заняты. Однако шумно не было, и вообще, как мне показалось, публика тут зависала сплошь из благородных семейств. Играл оркестр, ряженный в парики и камзолы, этак ненавязчиво и светло, создавая легкое радужное настроение, в центре зала журчал старинный фонтан, подсвеченный разноцветными фонариками, повсюду горели восковые свечи, неслышными тенями скользила прислуга (тоже в париках и камзолах)… Короче, здорово тут было. Не бывал я раньше в таких местах. И, наверное, нескоро еще побываю.

В кабинете, где мы были, стояли две корзины роз — «бордо» и розовые.