Обратной дороги нет

Через несколько десятилетий «английская мечта» плавно перейдёт в лозунг всех протестантов, их религиозный символ. Пасторы всех стран станут внушать пастве: «Если ты добился богатства, неважно, каким методом, грабил, убивал, предавал, в любом случае ты отмечен богом. Богатство, независимо от способа получения, – признак божественной милости к человеку».

Именно из тех времён, конца шестнадцатого века, растут ноги аморальности современного западного общества. Сначала протестантские страны – Англия, Швеция, Голландия – в шестнадцатом – восемнадцатом веках добились резкого экономического роста, связанного, естественно с политическим и военным влиянием. Исповедовали дворяне, промышленники и торговцы этих стран упомянутый выше принцип всевластия денег, позже названный короче – «деньги не пахнут». Англичане, признав предварительно индейцев Северной Америки не имеющими души, то есть животными, а не людьми, активно занялись уничтожением всяких Чингачгуков и Зорких Соколов, не только отстреливая, но и заражая корью и оспой, моря голодом и холодом в резервациях.

От них не отставали голландцы, занимавшиеся тем же самым, жестоким геноцидом туземцев в Юго-Восточной Азии, в Индонезии, откуда на протяжении трёх веков вывозили награбленное богатство. Причём потомки гёзов оказались настолько жестокими, что индонезийцы, малайцы и прочие индокитайцы, включая жителей Цейлона, изначально голландского, встречали англичан (!) как освободителей от тяжёлого гнёта. Шведы, в силу некоторых причин, не ставшие колониальной державой, хотя и высаживались в Америке, отлично проявили протестантские навыки сверхчеловеков в Восточной Европе. Они также не считали финнов, русских, карелов и прочих дикарей людьми, как их братья англичане в Америке индейцев. Потому шведские войска до конца восемнадцатого века с равнодушием мясника, забивающего свинью, вырезали начисто все поселения аборигенов непротестантского вероисповедания на захваченных территориях.

Позднее к «передовым братьям европейцам» присоединились французы, увлечённо резавшие аборигенов в своих колониях, чему не мешала уже католическая церковь, отчаянно завидовавшая сверхдоходам протестантов. За ними последовали немцы, итальянцы, испанцы. Справедливости ради нужно отметить, что в католических захваченных землях аборигенов считали людьми, в отличие от протестантов. Потому при всей жестокости испанской инквизиции население Южной и Центральной Америки не было уничтожено, как в Северной, а смешалось с колонизаторами и значительно выросло, в отличие от североамериканских аборигенов, о буме рождаемости в резервациях которых что-то не слышно.