Обратной дороги нет

Зачем они в окружении дружественной могучей Швеции? Зато с поступлением оружия солдат быстро обучат стрельбе из магаданских ружей. Лишь после этого войска отправятся в летнюю военную кампанию в Польшу.

О реальной картине Николай молчал, никто даже в Стокгольме не знал, что в Мурманске не три тысячи уплывших морем шведов, а почти десять, куда входят несколько партий пленных солдат и офицеров. Представитель магаданцев всячески подчёркивал, что остался для защиты Стокгольма и его короля, показывая на два десятка пушек у королевского дворца. При этом «простодушно» сообщал, что даже в Мурманске нет таких пушек, их привезут лишь в следующую навигацию. Умный наблюдатель давно сделал выводы – в Мурманске огромное количество ценностей, при полном отсутствии защиты. Пушек нет, шведские солдаты безоружны. Вооружены лишь пять сотен магаданцев (такое число озвучил Николай), у которых патроны на исходе. Все ждут новой навигации, когда прибудет пополнение, пушки, ружья и патроны. В целом со своими обязанностями дезинформатора сыщик справился неплохо. По крайней мере, никто не сомневался, что летом большой десант перевооружённых шведов высадится на южном побережье Балтики. Европа с прошлого года ждала возобновления военных действий шведов в Речи Посполитой. Поляки же не принимали всерьёз заявления о новой силе в европейской политике.

Как обычно, шляхтичи интересовались количеством, а не качеством магаданских отрядов; когда же узнавали, что столица Швеции была захвачена силами полка, злорадствовали. Более толковые политики и генералы заявляли, что Речь Посполита слишком сильна даже для четырёх магаданских полков, какими бы ружьями те ни обладали. Европа радовалась ослаблению Швеции, не собираясь принимать во внимание каких-то диких московитских союзников, завезённых из Сибири царём Иоанном. В то, что магаданцы ведут свою политику, не верил никто, даже часть шведов. Европейцы, по своему эгоцентризму, не пытались слушать, а рассуждали в привычных рамках десятилетней политики.

Собственно, европейцам не было дела не только до московитов, но и до шведов. Вся Европа была охвачена пожаром Реформации. Во Франции три года назад произошла Варфоломеевская ночь, теперь гугеноты ожесточённо резали католиков, и наоборот. А герой-любовник, Генрих Наваррский, усиленно прикидывался добропорядочным католиком, вербуя себе новых сторонников и удерживая от бегства старых гугенотов. Испания погрязла в болотах Голландии, не в силах справиться с гёзами, которым помогали англичане. По истинно британской привычке, англичане то вооружали протестантское войско голландцев, то предавали их, отказывали гёзам в убежище на территории Острова. Вильгельм Оранский огнём и мечом наводил порядок в Соединённых Штатах.