Обращаться с осторожностью

Гай Букер начал выступление защиты с двух других акушеров-гинекологов, работавших в моей клинике, которые могли дать характеристику: да, я была превосходным врачом. Нет, на меня еще ни разу не подавали в суд. Меня даже объявили акушером года Нью-Гэмпшира в местном журнале. «Медицинская халатность, — сказали они, — это глупое обвинение».

Настал мой черед. Гай задавал мне вопросы сорок пять минут: о моем обучении, моей роли в жизни общества, моей семье. Но когда он задал мне первый вопрос о Шарлотте, настроения в зале переменились.

— Истец заявила, что вы были подругами, — сказал Гай. — Это так?

— Мы были лучшими подругами, — ответила я, и Шарлотта медленно подняла голову. — Мы встретились девять лет назад. Именно я познакомила ее с будущим мужем.

— Вы знали о том, что О’Кифы пытались завести ребенка?

— Да. Если честно, я хотела этого для них не меньше. Когда Шарлотта попросила меня стать ее врачом, мы несколько месяцев изучали циклы овуляции и делали все возможное, за исключением лечения бесплодия, чтобы увеличить шансы зачатия, поэтому мы так обрадовались, когда она забеременела.

Букер приложил к словам документы в качестве доказательства и передал мне.

— Доктор Риис, вам знакомы эти документы?

— Да, я делала эти заметки в медицинской карте Шарлотты О’Киф.

— Не очень. Я, конечно, просматривала записи, когда готовилась к слушанию, но не увидела ничего особенного, что бы сразу же отложилось в памяти.

— Что говорится в записях? — спросил Букер.

Я пролистала страницы:

— Длина бедренной кости в шестом процентиле, в пределах нормы. Ближнее поле мозга плода особенно отчетливо.

— Это показалось вам необычным?

— Необычным, — подтвердила я, — но не за пределами нормы. Оборудование было новым, а все остальное в плоде выглядело здоровым. На восемнадцатой неделе, основываясь на результатах УЗИ, я полностью предполагала, что ребенок родится без отклонений.

— Вас не смутило то, что вы могли так хорошо видеть внутричерепное содержимое?

— Нет. Нас учат различать, когда есть отклонение, а не когда все слишком правильно.

— Вы видели отклонение на снимке Шарлотты О’Киф?

— Да, на двадцать седьмой неделе. — Я посмотрела на Шарлотту и вспомнила момент, когда впервые взглянула на экран и попыталась расшифровать то, что увидела, как-то иначе, а потом в желудке все сжалось, когда я поняла, что именно мне придется сказать ей обо всем. — Там были срастающиеся бедренные и большеберцовые кости, а также рахитические «четки».

— Я сказала, что ей нужна консультация другого врача, из пренатального центра, более опытного в осложненной беременности.