Обращаться с осторожностью

Так я чувствовала себя сейчас: меня тошнило, желудок казался полным по привычке, столь окрепшей, что я даже не могла сглотнуть.

— Глупый способ быть счастливым. Я поступила так, потому что не могла быть счастливой обычными способами. — Я покачала головой. — Я смотрю на тебя, Вики, сколько ерунды сваливается на тебя, но ты не позволяешь этому сломить тебя. А я не могу порадоваться тому хорошему, что есть в моей жизни. Я жалкое создание.

— Я не считаю тебя жалкой.

— Правда? — невесело засмеялась я; слова казались бесхитростными. — Тогда кто я?

— Моя старшая сестра, — только и сказала ты.

Я слышала, как скрипнула дверь, папа еще разговаривал с врачом. Наспех смахнула со щеки слезинку:

— Уиллоу, не пытайся быть как я. Ведь я пыталась быть как ты.

Затем в комнату зашли папа и мама. Они перевели взгляд с твоего лица на мое.

— О чем вы тут говорите? — спросил отец.

Мы даже не смотрели друг на друга.

— Ни о чем, — в унисон ответили мы.

— Завтра мне не нужно в суд, — сказала я, все еще пошатываясь от усталости, и положила телефон на место, посмотрев на Роба.

Его вилка замерла в воздухе.

— Хочешь сказать, она пришла в себя и отозвала иск?

— Нет, — сказала я, садясь рядом с Эммой, которая гоняла по тарелке китайскую еду. Я задумалась, что именно говорить в ее присутствии, но потом решила, что, если она достаточно взрослая, чтобы осмыслить этот судебный процесс, значит может услышать и правду. — Это из-за Уиллоу. Она порезала вены бритвой, и очень серьезно.

Серебряная вилка Роба звякнула по тарелке.

— Господи! — выдохнул он. — Она пыталась покончить с собой?

Пока Роб этого не произнес, мне такое даже в голову не пришло. Ради всего святого, тебе было всего шесть с половиной! Девочки твоего возраста мечтают о пони и Заке Эфроне, а не пытаются совершить самоубийство. Однако порой происходит то, чего совсем не может быть: шмели летают, лосось плывет против течения. Рождаются дети без костной системы, которая бы удержала их вес. Лучшие друзья выступают друг против друга.

— Ты же не думаешь… Роб, боже!

— С ней все будет в порядке? — спросила Эмма.

— Не знаю, — призналась я. — Будем надеяться.

— Что ж, если это не гигантский знак вселенной, чтобы Шарлотта пересмотрела приоритеты, — сказал Роб, — тогда я не знаю, что это. Не помню, чтобы Уиллоу когда-то жаловалась.

— За год многое поменялось, — заметила я.

— Особенно когда мать слишком занята тем, чтобы выдавить кровь из камня, и не обращает внимания на детей…

— Хватит! — буркнула я.

— Не говори, что будешь защищать эту женщину.

— Эта женщина была моей подругой.

— Была, Пайпер, — повторил Роб.

Эмма бросила на стол салфетку, как красный флаг.

— Думаю, я знаю, почему она это сделала, — прошептала она.

Мы оба повернулись к дочери.