Обращаться с осторожностью

 — Повсюду кровь, она не двигалась и…

Вдруг на линии раздался незнакомый голос:

— Я Хал Чен, сотрудник отделения неотложной помощи…

— Что с моей дочерью?!

— Она потеряла много крови, это все, что мы знаем. Можете подъехать в больницу Портсмута?

Не знаю, успела ли я ответить «да». Я даже не попыталась что-то сказать Марин. Просто побежала через холл, вылетела из дверей. Протолкнулась мимо репортеров, застав их врасплох, а они вовремя устремили свои камеры на женщину, которая бежала из здания суда и направлялась к тебе.

Когда я была очень маленькой и за окном ночью бушевал ветер, я не могла уснуть. Папа приходил и говорил, что наш дом не из соломы или прутиков, что он кирпичный, а значит, его не сдует, как было известно трем поросятам. Вот чего не понимали поросята: большой злой волк был лишь началом их проблем. Самая большая угроза находилась в доме, невидимая для всех. Никакого радона или угарного газа, а всего лишь три разные личности в одном тесном пространстве. Разве мог поросенок-лентяй, который построил дом из соломы, поладить с требовательным поросенком-каменщиком? Вряд ли. Могу поспорить, что если бы сказка продолжилась на десять страниц, то все три поросенка захотели бы перерезать друг другу глотку и в итоге дом взлетел бы на воздух.

Когда я ударила в дверь ванной ногой, как ниндзя, она поддалась на удивление легко, но опять же — у нас был старый дом, косяк треснул. Ты лежала в поле видимости, но я не видела тебя. Как я могла, если повсюду была кровь?

Я закричала, а потом вбежала в ванную и сжала твои щеки:

— Уиллоу, очнись! Очнись!

Это не помогло, но твои руки дернулись, и из ладони выпало мое лезвие.

Сердце забилось чаще. Ты видела меня вчера, когда я делала надрез, я так разозлилась, что даже не проверила, спрятала ли бритву на место. Что, если ты скопировала то, что увидела?

А значит, все это моя вина.

На твоем запястье был порез. Я перешла на истеричные рыдания. Я не знала, надо ли зажать рану полотенцем, чтобы остановить кровь, или позвонить в «скорую», или позвонить маме.

Я сделала все сразу.

Когда приехали спасатели и «скорая», они забежали наверх, их ботинки громко стучали по полу.

— Осторожнее! — выкрикнула я, застыв в дверном проеме ванной. — У нее болезнь хрупких костей. Если вы ее передвинете, то может быть перелом.

— В противном случае она истечет кровью, — буркнул спасатель.

Поднялся сотрудник «скорой» и закрыл мне обзор.

— Расскажи, что произошло.

Я так сильно плакала, что глаза опухли, не желая открываться.

— Не знаю. Я учила уроки в спальне. Была еще сиделка, но она ушла домой. А Уиллоу… Она… — Из носа текло, слова путались. — Она была в ванной очень долго.

— Как долго? — спросил спасатель.

— Может минут десять… пять?

— Так сколько именно?

— Не знаю, — всхлипнула я.