Весеннее обострение

Появляются новые персонажи — уже из тюремной охраны, судя по форме, и волокут меня опять куда-то. Стоп. Не понял. В пыточную?! Я не хочу! Не хочу!!!

По пути меня снова бьют, но несильно. Скорее для профилактики.

Меня и в самом деле заталкивают в пыточную. А там Сурик. Готов уже к работе. Деловой такой, в фартуке. Руки свои волосатые разминает. Прямо как маг-жестовик.

В углу замерли, ожидая команды, два суриковых подмастерья. Сыновья. У них это ремесло семейное.

Тоже в углу, но напротив, сидит секретарь. Как же, нужно ведь все запротоколировать.

— Ты меня не узнаешь? — спрашиваю у палача.

Сурик пристально меня разглядывает, а потом басит.

— Нет, Ваша милость, не узнаю. Раздевайтесь.

Обвожу помещение взглядом. Я здесь не в первый раз, но никогда еще мне не приходилось представлять, как все находящееся здесь оборудование может быть применено ко мне. Я всегда был с другой стороны процесса. Гляжу на жаровню, на плети, аккуратно разложенные на специальной полочке, на крюки и щипцы, о назначении некоторых могу только догадываться, и мне становится плохо. Настолько плохо, что, кажется, я близок к обмороку. Еще чего не хватало.

— Мне нужно поговорить с Гарланом, — говорю я, — он все может объяснить. Или со старым Мерлином.

— Позже, — соглашается Сурик, — все позже. Раздевайтесь, Ваша милость. Или Вам помочь?

— Не собираюсь я раздеваться! И помощь мне не нужна, — раздраженно бросаю я, — позовите Гарлана, я сказал!

Сурик вздыхает, бормочет что-то типа "всегда они так", и его помощники радостно, будто они полжизни этого ждали, бросаются ко мне. Здоровые, сволочи!

И трех минут не проходит, как я, полностью обнаженный, стою с поднятыми вверх руками. Запястья мои обвиты кожаными ремнями, прикрепленными к кольцам на потолке.

— Вы пожалеете об этом! — кричу я.

— Конечно-конечно, — соглашается Сурик и берет с полки плеть.

Это какое-то сумасшествие.

— Ваша милость, Вы откуда украшения-то взяли? — интересуется Сурик, и я рычу в ответ:

— Это мои украшения!

— Конечно-конечно, — бормочет под нос палач и заходит ко мне за спину.

— Постойте! — слышу я и открываю глаза.

О, Аннет. Драгоценная моя Аннет. Что же ты делаешь в пыточной? Разве к лицу тебе, милой моей незабудке, ходить по таким местам? А, может, ты меня узнала?

— Он сказал, откуда у него перстни? — интересуется королева у Сурика.

— Пока нет, — отвечает тот, — но мы только начали.

Аннет, придерживая рукой подол, обходит меня по кругу. Ну нет у меня родимых пятен! И родинок тоже нет! Неужели ты, дура такая, не помнишь, как я выглядел раньше?!

— Мне нужно поговорить с Гарланом, — торопливо шепчу я, — или с Мерлином. Они все могут объяснить.

— Откуда у тебя кольца, мальчик? — лениво так спрашивает Аннет.

Не узнала. Точно, не узнала.