Весеннее обострение

— Сдалось тебе это проклятье! — с досадой восклицает Повелитель времени, а Кир в ответ кричит, причем как-то обиженно, по-мальчишески:

— Тебя там не было! Ты не видел это!

Вот же мстительный какой!

— Прошу прощения, — вмешивается Дуся, — мы тут зачем вообще собрались? О Саффе поговорить или, может, мужа моего воскрешать начнем? А то я ж немножко соскучилась. И я вполне могу колдовать. Кардагольчик, хочешь я Кира твоего оглушающим долбану маленько, тогда он точно никого убивать не пойдет?

— А это идея! — радостно восклицает Кардагол.

Что? Кира оглушающим?! У него же голова будет болеть после этого!

— Хорошо, — со вздохом произносит он, — я обещаю, что, пока Саффа будет находиться у нас, я ее не буду убивать. Хотя очень хочется.

— Тогда начнем! — говорит Кардагол и неподалеку от нас материализуется стол. С мраморной столешницей, кстати. А на столе — тело Терина Эрраде.

Дуся издает какой-то странный звук, похожий на всхлип, но глаза у нее сухие.

— Что я должна делать? — осведомляется она.

— Хотеть, чтобы он был жив. От Вас, Дульсинея, требуется лишь огромное и яркое желание увидеть этого человека живым рядом с Вами. Больше ничего.

Очень любопытно, а он сам хотел всех этих 182 человека увидеть? Огромно и ярко? Ну, в отношении Кира я это понимаю. А остальные? И, кстати, где они?

Но вместо этих вопросов я задаю другой — тривиальный:

— А Вы с Киром — просто свидетели. Наблюдайте. Желательно, молча.

Ага, молча. Подхожу ближе к Киру. Косится, но не отодвигается.

— Я правильно догадалась, — спрашиваю, — это ты команду Лина ловил?

— А зачем? Ты не мог им просто дать пройти? Они же меня шли спасать!

Кир складывает руки на груди и отвечает мне этак высокомерно:

— Я делал свою работу, принцесса.

— Ах, свою работу! — рычу я, намереваясь объяснить полковнику, как работа должна сочетаться с личной жизнью.

— Вам велено наблюдать, — огрызается он, — вот и наблюдайте.

И демонстративно отходит в сторону. Хорошо, что там у нас происходит?

Кардагол и Дуся стоят по разные стороны стола друг напротив друга. Дуся закусила губу и руки в кулаки сжала — настраивается. Кардагол спокоен и сосредоточен. Вот он поднимает правую руку, кладет ладонь на грудь Терину и начинает что-то шептать. Что странно, действительно, шепчет, но я очень отчетливо все слышу, хотя и не понимаю ни слова. И едва ли смогу воспроизвести. Левой рукой Кардагол в это же время делает очень странные движения, будто дирижирует.

Надо, пожалуй, ближе подойти. Кир следует за мной.

Лицо Кардагола меж тем становится все бледнее. Заметно, что это колдовство дается ему с большим трудом. Дуся же напряженно всматривается в лицо мужа. Боится, видимо, пропустить момент возвращения жизни. Кирдык обходит меня и становится у отца за спиной.