Оборванные нити. Том 2

— Вам распечатать протокол? — спросила она. — Или просто набить в компьютер и оставить?

— Распечатать. И заведите для протоколов планерок отдельную папку. На каждом протоколе должна быть графа «Ознакомлен» и список руководителей подразделений. Пусть каждый распишется. Особенно тот, кто по тем или иным причинам на планерке не был.

— А слова на английском? Их тоже печатать? Или не надо?

— Надо все. Дословно.

— Тогда вам придется мне их написать. Я английского не знаю, в школе немецкий учила.

Сергей молча кивнул, вырвал листок из блокнота и стал записывать. Светлана терпеливо стояла рядом и ждала.

— Сергей Михайлович, — сказала она, когда он протянул ей листок, — а без этого никак нельзя обойтись?

— Без чего — без этого?

— Без английских цитат. Все знают, что вы без конца цитируете то Шекспира, то еще кого-то, хвастаетесь знаниями. Людям это неприятно.

— Я не хвастаюсь, я просто разговариваю с людьми так, как привык, — равнодушно ответил он.

— Но людям это неприятно! Вы постоянно подчеркиваете, что знаете больше. Они злятся на вас и говорят за вашей спиной всякие гадости. Неужели вам все равно?

— Абсолютно все равно, — сказал Саблин совершенно искренне. — Я не обязан всем нравиться. Я обязан руководить Бюро и делать все для того, чтобы наша работа выполнялась бесперебойно и с должным качеством. Это все. Больше я никому ничего не обязан. Кому не нравится — могут считать себя свободными.

Светлана печально вздохнула и отправилась за свой стол печатать протокол.

А Саблин положил перед собой список, составленный дядей Федором. Конечно, это было сделано далеко не в те сроки, которые он обозначил старшему санитару, но все-таки было сделано.

Список содержал 64 пункта. Большинство хранившихся в третьей камере умерли в минувшем и в прошлом году, но были и такие, кто умер в середине 90-х годов прошлого века, тут дядя Федор не преувеличил. Несколько часов ушло на то, чтобы сверить список с записями в журналах регистрации трупов за прошедшие годы, и в итоге картина стала более четкой. Основную массу печальных обитателей третьей холодильной камеры составляли лица неопознанные, чья личность по разным причинам не была установлена до сих пор. Следующей по численности группой были люди, чья личность установлена предположительно: доставили умершего, вместе с ним приехали его собутыльники или случайные знакомые, которые знают только имя, иногда — фамилию и примерный возраст. А документов нет.

Но были и те, чье имя и возраст отлично известны и записаны в журнал, и для Сергея оставалось непонятным, как же так вышло, что их никто до сих пор не похоронил.