Оборотный город

Зачем же сразу ведьма?

— Знаешь, а никакого помещика Зайцева тут поблизости не живёт, да и не ходят барские дочки по сёлам пешком, без нянек и охраны.

— И что с того? Я же чувствую, что понравилась вам.

— Животиком, куда мне упирается ваш… — Тут она опустила глаза и вздрогнула, поняв, что это пистолетный ствол.

— Ты… ты не сделаешь этого.

— Ты не посмеешь! Ты и без того восстановил против себя очень многих влиятельных лиц… — прошипела ведьма, а я в очередной раз поразился разнообразной красоте личин, под которыми к нам может подкрадываться смерть.

Искажённое злобой истинное лицо этой дамочки было более чем неприглядное. Фактически передо мной стояла сейчас костистая злобная девка с неровными рыжеватыми патлами и пёсьим рылом в рябинах и пигментных пятнах. Зловонный собачий дух из её гнилостной пасти добивал окончательно…

— Не ходи на старое кладбище, Иловайский! Не тревожь тех, кто там лежит…

— Могилы осквернять не собираюсь, покой умерших нарушать тоже не намерен. А ты хорошо обо мне осведомлена.

— Старалась. — «Красавица» обнажила в оскале неровные жёлтые клыки, и я большим пальцем, не глядя, взвёл курок.

— Ухожу, ухожу… Хотела поближе тебя узнать, да, видно, не сегодня. Ха-ха… — Ведьма медленно отступила назад, высоко подняв руки, чтоб мне это было видно. — Но мы ещё встретимся, правда? Когда-нибудь ночью ты будешь сладко спать, а я неслышно подкрадусь, поцелую в губы и…

— Трудно будет подкрадываться прихрамывая.

— Это кто же тут хромой?!

Выстрел грохнул почти в упор. Пуля едва задела край её платья, но магическим зрением я отлично видел, как серебро расплющило нечисти сухую коленную чашечку. Фальшивая красавица Фифи взвыла дурным голосом, опрокинулась навзничь, а через мгновение из наших ворот, припадая на заднюю лапу, вылетела плешивая рыжая сука с отвисшими сосцами и пеной в уголках пасти…

— Может, проще было сразу пристрелить, как увидел? Эх, моё милосердие меня же и погубит. — Я задумчиво посмотрел в дуло пистолета, перезарядил его, а несколькими минутами позже с рыбалки вернулся Прохор. На уху он всё-таки надёргал, так что настроением сиял, как медный таз для варенья. Мой рассказ о ведьме выслушал вполуха, видимо, ему такие чудеса были не в диковинку.

Впрочем, оно вполне могло оказаться и правдой, многие казаки в нашем полку нешутейно трепались меж собой о том, что первая жена моего денщика была настоящая крашеная ведьма из-под Конотопа. Якобы именно из-за неё он ушёл на войну, а по возвращении застал удивительную картину: его дражайшая супруга в ту же ночь вышла из хаты в одной сорочке. Он встал и бросился к окну, своими глазами увидев, как она взмывает из-под плетня в звёздное небо на лохматом чёрном козле.