Позывной «Оборотень»

Усевшись прямо на землю, майор принялся старательно воспроизводить в памяти события того дня.

На первый взгляд, ничего особенного в том патрулировании не было. Во всяком случае, до того момента, когда не началась перестрелка. Неожиданно что-то странное царапнуло его память. Что-то, на что он в тот день не обратил внимания. Вместо того чтобы вскочить на ноги и начать старательно вспоминать этот факт, Хан замер и медленно расслабил все мышцы, специально отвлёкшись от своих размышлений.

Точно. Это случилось за несколько часов до столкновения с первой вооружённой группой. Солдат пехотинец, наткнувшись в подвале на целую, но запертую дверь, попытался вскрыть её. Но, не добившись результата и получив выволочку от командира роты, со злости швырнул в подвал гранату, за что получил от своего командира очередной нагоняй за бесполезную трату боеприпасов.

Решительно поднявшись, Хан направился к месту первого столкновения. Именно там всё началось, значит, и ему придётся начинать оттуда. Добравшись до нужной точки, Хан быстро осмотрел место боя с вооружённой группой и, убедившись, что беглец атаковал их со спины, двинулся к тому месту, где прозвучали его первые выстрелы.

Теперь, когда он сумел вспомнить все события того дня поминутно, ему проще было ориентироваться на местности. Выпавший снег скрыл все следы, заодно изменив и внешний вид развалин, но цепкая память профессионального диверсанта не подвела. Найдя точку, с которой беглец сделал первые выстрелы, майор остановился и принялся вспоминать, где находился памятный подвал.

Представив в памяти карту развалин, Хан убедился, что от места боя до подвала можно пройти без препятствий, и, кивнув, двинулся туда. Спустя ещё полтора часа он стоял перед покореженной дверью, задумчиво рассматривая торчавшее из-под фанерной облицовки железо. Первый вопрос, который задал себе видавший виды разведчик, звучал так: «Кто станет устанавливать в подвале хорошо укреплённую дверь?»

Ответ напрашивался сам собой. Только тот, кто не желал, чтобы посторонние проникли в это помещение. Рассматривая искорёженную дверь, Хан протянул руку, чтобы открыть её, когда вдруг что-то словно толкнуло его. Вспомнив, как умеет устраивать ловушки искомый беглец, майор замер, словно увидел перед собой королевскую кобру.

Медленно опустив руку, он огляделся и, выбравшись из подвала, снял рюкзак. Достав из него моток длинной верёвки, Хан снова спустился в подвал и, пропустив конец верёвки через торчавшую из противоположной стены арматурину, осторожно завязал узел на обломке чудом сохранившейся ручки. Выйдя на улицу, он полностью размотал верёвку и, оказавшись так далеко от подвала, как позволяла верёвка, медленно потянул.

Взрыв прозвучал глухо, но на ногах майор остался с трудом.