Оборотень

С Секачом он был знаком по Крестам, куда угодил за вымогательство в восьмидесятом году. Смотрящим тюрьмы в то время был Секач – Игорь Сукачев. Он имел отдельную камеру и свободно расхаживал по коридору в мягких тапочках и теплых трениках. С воли ему бесперебойно поступал грев, а на столе, кроме традиционных коньяка и водки, можно было увидеть разнообразные заморские ликеры да ананасы, до которых он был большой охотник. Сытно жилось в Крестах Секачу…

В его камеру частенько захаживали высокие милицейские чины, вместе они травили анекдоты и рассказывали друг другу воровские байки. Ни для кого не было секретом, что Секач был одним из хозяев Крестов, и начальник тюрьмы, чтобы не сделать опрометчивый шаг, частенько советовался с законным вором о том, как решить судьбу того или иного арестанта. Это был некий тандем, вдвоем они вели политику казенного дома. Зеки знали, что Секачу иногда разрешалось тайно покидать стены тюрьмы, чтобы в диком разгуле где-нибудь на окраине города, на берегу Финского залива, в окружении красивых девок скрасить бесцветное тюремное проживание. Потом он отлеживался два дня в камере и лечил распухшую голову холодным пивом. Батарея пивных бутылок открыто стояла в его камере.

В Кресты Секач попал не случайно – таково было решение воровского сходняка. В последние годы там поселился беспредел, и даже рядовая прописка молодняка, которая в обычных СИЗО больше напоминает шутку, здесь принимала формы изуверских издевательств и нередко трагически заканчивалась для новичков.

Хуже всего было то, что первоходки сумели навязать тюрьме свой порядок, который больше подходил бы к вольеру с оголодавшими волкодавами. Здесь торжествовал сильнейший, как в джунглях. Молодняк также стал участвовать в судилищах и сурово карал новичков даже за невинные проступки.

Воры в законе всполошились только тогда, когда зараза беспредела перекинулась на другие тюрьмы области и Кресты стали кузницей «петухов». В зонах для них теперь отводились не углы около входа, а строились целые бараки.

Страшно было то, что они попадали в касту отверженных задолго до того, как им разъясняли тюремные традиции.

Воры в законе больше терпеть этого не могли – в крытки и зоны были направлены крепкие смотрящие и «положенцы», которым сходняк дал неограниченные полномочия. Зарвавшиеся тюремные беспредельщики скоро были наказаны и теперь разделили участь тех, кого они сами еще недавно преследовали.

Устроившись в Крестах, Секач отменил прописку, пообещав сурово наказывать за ослушание. Первым, к кому он применил свою кару, был блатной по кличке Слизняк, который осмелился «опустить» семнадцатилетнего паренька за то, что тот был с ним не очень почтителен и не пожелал проходить прописку.