Обольстительница

Джеремия молча, выражая этим обиду, принес ей еду и небольшую лохань с водой. Помывшись, Райза поняла, что не может надеть прежнюю одежду. Бриджи Джеремии пришли в полную негодность, а от рубашки исходил еле уловимый запах Джерома. Невольно вспоминая о том, что произошло на пляже, она повторяла себе, что ни о чем не жалеет. Теперь по крайней мере ей не грозит участь иссохшей обозленной старой девы. И в то же время она испытывала какой-то непонятный страх. Никогда уже ей не стать прежней, и до конца дней его образ будет преследовать ее.

Сейчас, однако, ей не оставалось ничего иного, кроме как надеть то, что он для нее купил.

В этот вечер Райза не выходила из капитанской каюты. Как ни странно, всю ночь она прекрасно спала.

На следующий день она почти не видела Джерома. Они попали в шторм, поэтому он все время находился у штурвала. К вечеру ливень прекратился, но ветер никак не утихал. Райза вышла на палубу. Он увидел ее, однако не сделал попытки заговорить.

Сильнейший ветер дул весь вечер. В конце концов Райза устала оттого, что ее швыряло от стены к стене в капитанской каюте. Разделась и рано легла спать. Качка убаюкивала.

Около полуночи ветер прекратился. Вскоре после этого она услышала стук в дверь.

Он стоял на пороге, раздетый до пояса. Мокрое бронзовое тело сверкало в ярком лунном свете. С темных волос скатывались хрустальные капли дождя.

Он вошел в каюту, приблизился к койке, отбросил одеяло. Окинул ее жадным взглядом с головы до ног. Брюки упали на пол. Он опустился на койку. На нее. Без лишних слов коленями раздвинул ей бедра. Она с трудом сглотнула. Уперлась руками ему в грудь. Он переплел ее пальцы со своими, раскинул ей руки в стороны.

– Янки, – прошептал негромко Джером.

– Бунтарь, – ответила она.

– Ошибаешься. Это ты враг.

О Боже… Она ощутила его напрягшуюся плоть.

– Но это последняя ночь, когда ты еще моя пленница. Ты в моей власти. Могу делать все, что хочу.

– Высокомерие мятежника, – прошептала она.

Он чуть приподнялся, высвободил ее правую руку. Прошелся пальцами по всему ее телу, дошел до самого интимного места. Раздвинул складки, проник внутрь. Инстинктивно она попыталась сдвинуть ноги. Он не дал.

– Я намеревался вести себя достойно. Как мой кузен-янки. Честно, я старался. Но не смог. Завтра ты будешь свободна. Снова станешь генеральской дочкой, недотрогой. Но этой ночью мы сразимся в последний раз. И один Бог знает, кому из нас придется капитулировать. Сегодняшняя ночь моя.

Она затрепетала в ожидании, умирая от желания. Закрыла глаза, надеясь, что он никогда не узнает о том, каким драгоценным воспоминанием станет эта ночь для нее. На все последующие времена.

– Открой глаза, янки.

Она чувствовала, что не может этого сделать.

Она повиновалась. Он был напряжен, его глаза потемнели.