Обольстительница в бархате

Он не был уверен, — мисс Нуаро искусно маскировалась и была способна, как ему казалось, контролировать появление румянца на лице, — но тем не менее ему удалось заметить легкий розовый оттенок у нее на щеках, который, едва появившись, тут же исчез.

— Вы ведь поняли, о чем я? — уточнил Лисберн.

— Я не наивна, — сказала она.

То, что он увидел, было, должно быть, краской смущения, которая исчезла окончательно. И теперь ее лицо побледнело. От страха? Вот это да! О чем, интересно, она подумала? О том, что он сделает с ней? Чем они будут заниматься? Но ведь она модистка, очень красивая модистка. Огромное количество мужчин наверняка вели себя с ней омерзительно.

Лисберн не принадлежал к такому сорту мужчин, однако у него возникло чувство, что он поступил неправильно. Жар начал заливать шею. Стало трудно дышать.

— Я не насилую женщин, если вы об этом подумали, — сказал он.

— О, нет! — усмехнулась Леони. — Я думаю, что женщины сами выстраиваются в очередь и ждут, когда вы лишите их добродетели.

Тогда почему она побледнела?

Или ему показалось? Сейчас у нее уже нормальный цвет лица.

— Я хочу полностью заполучить ваше внимание на две недели, вот и все, — объяснил он.

— И все?

— В течение двух недель я не должен быть на втором, третьем или восемнадцатом месте после вашей работы.

— И? — спросила Леони.

Лисберн улыбнулся.

— А вы циничны.

— И что? — опять усмехнулась она. — Это не относится к делу, потому что вы все равно проиграете. Но мне интересно услышать, что именно вы задумали.

— Что именно? — переспросил он.

— Да.

Лисберн пристально посмотрел на нее и склонил голову набок, раздумывая.

Затем подошел к мисс Нуаро вплотную.

Он коснулся ее плеча немного выше объемного рукава.

Она стояла, замерев, сердце бешено колотилось, взгляд прилип к его шейному платку, идеально повязанному, с выверенными складками и отутюженному.

— Мадам, — сказал Лисберн.

Леони подняла на него глаза. И это было ошибкой.

Она увидела эти прекрасные губы, сложенные в легкую улыбку, которая в один миг может стать опасной. Увидела его глаза, зеленые — таким должно быть море между Сциллой и Харибдой, тут и там ловившее солнечный свет и сверкавшее золотистыми искорками. Опасные воды! Но ей, даже осознававшей эту опасность, все равно хотелось броситься в них с головой.

Потом улыбка пропала, он наклонился и поцеловал ее.

Прикосновение его губ. И все! Мир вокруг изменился, стал огромным и теплым, возникло мимолетное предчувствие… чего-то особенного. Но оно исчезло раньше, чем Леони смогла бы описать то, что увидела или почувствовала.

Лисберн начал отодвигаться, но вдруг…

— Проклятье! — выругался он.

Отпрянуть — самое умное, что она могла сделать. Но Леони вдруг растерялась и в этом состоянии изумления не могла ясно думать.