Обольстительница в бархате

Лисберн поклонился настолько экстравагантно и очаровательно, что Леони не выдержала и засмеялась. В ответ она исполнила перед ним специальную версию знаменитого реверанса Нуаро. Это было сродни театральному представлению — шквал опадающего шелка и кружев, когда она приседала все ниже и ниже, как балерина в гран-плие, а потом вновь поднялась, «словно Венера, выходя из пены», — как сказал кто-то.

Затем его рука легла ей на талию, и он вывел ее на паркет, заполненный танцующими парами. Все ее мысли воспарили вверх, к склонившимся ветвям деревьев, увешанных разноцветными фонариками, и еще выше, к звездам, чтобы оттуда взглянуть на нее с высоты.

Сегодня она добилась триумфа. И не одного, а нескольких. Ей удалось отстоять репутацию магазина и Общества модисток. Она помогла избежать душевной трагедии девушке, превратившейся сейчас в королеву бала и танцевавшей с мужчиной, к которому — если только Леони не лишилась своей проницательности! — у нее имелась сердечная привязанность. А еще она помогла Дульси Уильямс выбраться из ловушки, куда та сама себя загнала.

Леони могла позволить себе попраздновать. Могла позволить себе забыть о тревогах, хотя бы на время одного танца.

— Как же ты все-таки таинственна! — вдруг сказал он.

Вздрогнув, Леони подняла на него глаза. Лисберн улыбался.

— По крайней мере полна загадок, — добавил он. — К примеру, где портниха могла научиться так отлично танцевать? Это помимо других неправдоподобных достоинств — знания древнегреческой и древнеримской мифологии и поэзии Байрона. И где ты находишь время, чтобы попрактиковаться в танцах?

— Никакой женщине не потребуется много практиковаться для того, чтобы танцевать с тобой.

— Ты обвиняешь меня в том, что я поднимаю уровень своих партнерш?

— Это же вальс, — сказала она. — Мужчина ведет девушку, а она подчиняется ему. Ты танцуешь вальс с такой же решимостью, как делаешь все остальное. Я уверена, ты ни за что не позволишь мне сбить тебя с шага.

— И рискнуть блеском своих начищенных сапог?

— Несмотря на мою профессию, мной иногда овладевает желание…

— Звучит многообещающе.

— …оттоптать твои сияющие сапоги, растрепать твой шейный платок и…

— Исключительно многообещающе! — Голос его зазвучал тоном ниже.

— Но потом я вспоминаю про Полкэра, — сказала она.

— К дьяволу Полкэра!

— В любом случае я не могу сделать это на публике.

— Отличная мысль! — тут же подхватил он. — Давай найдем уединенный уголок. Чуть позже. Сразу после этого. Потому что твое платье рассчитано на то, чтобы постоянно быть на виду. Оно предназначено для вальсов, прежде всего со мной. Ведь мой костюм идеально подходит к нему. За что стоит поблагодарить Полкэра.

— Я так и думала."

"— Ты не знаешь и половины всего, — заулыбался Лисберн.