Обольститель и куртизанка

У вас куда больше общего с беспутными повесами и прожигателями жизни, чем с жалкими созданиями, торгующими своими прелестями на Ковент-Гарден.

Только милость Божья спасла Оливию от участи этих несчастных горемык. Да еще несгибаемое упрямство. Если быть шлюхой — ее судьба, она станет знаменитой шлюхой, решила Оливия.

— Нет, — возразил Эрит.

Отпив глоток шампанского, он начал есть. Оливия изумленно уставилась на него. Таких мужчин она еще не встречала.

— Меня удивляет, что вы больше не женились, милорд. Вы в самом расцвете лет. Не лучше ли искать близости с женой, чем с любовницей?

Лицо Эрита застыло, руки на камчатой скатерти сжались в кулаки.

— Вы, конечно, знаете о моей жене. — Слова давались ему с трудом.

После смерти леди Эрит прошло немало лет, но и сейчас в голосе графа слышалась глубокая горечь. На лице его отражалась борьба чувств. Невозмутимая, многоопытная Оливия Рейнз неожиданно для себя вдруг смешалась.

— Простите меня, — неловко извинилась она. — Мне не следовало упоминать о вашей жене, лорд Эрит.

Интересно, каким Эрит был в юности? Наверное, сногсшибательным красавцем. Оливия попыталась представить себе графа невинным юношей и не смогла. Его мрачное, угрюмое лицо говорило об искушенности, о знании темных сторон жизни. Хотя когда-то это лицо, возможно, светилось надеждой, верой… любовью.

Лорду Эриту нравилось изображать бесчувственную скалу, но тщательно создаваемый им образ только что рассыпался. Теперь его уже никогда не собрать. Эрит мог одурачить весь лондонский свет, прикидываясь бездушным циником, но Оливия знала, что это всего лишь маска.

— Простите, что пробудила мучительные воспоминания, — тихо сказала она. — Меня извиняет лишь то… что сегодня вечером все идет не так, как я рассчитывала.

Эрит хмуро покачал головой.

— От некоторых воспоминаний не удается избавиться, они постоянно преследуют вас, говорите вы о них или нет.

— Да. — Оливия посмотрела на тарелку. Она почти не притронулась к еде. Как и Эрит. Ее вдруг охватило странное смущение. Подобного чувства она не испытывала с тех пор, как впервые оказалась в Лондоне. — Вы хотите снова лечь в постель? — Смутная тревога придала резкость ее голосу.

Эрит вскинул голову и лукаво улыбнулся. Казалось, он посмеивается над самим собой.

— Нет? — удивленно переспросила Оливия. Эрит медленно разжал кулаки.

— Не глупите. Вы ведь знаете, как я хочу обладать вами. Но вы не готовы дать мне то, что я желаю получить.

— Уверена, вы совсем не так представляли себе сегодняшний вечер, когда подарили мне тот восхитительный рубиновый браслет. — Оливия с опозданием подумала, что следовало надеть подарок.

— Возможно. И все же этот вечер незабываем.

Губы Оливии насмешливо скривились. Да, Эрит прав: незабываемый вечер.