Обольститель и куртизанка

— Если понадобится, я разнесу этот дом в щепки, чтобы найти ее, — угрюмо пригрозил Эрит.

— Вам следует поучиться хорошим манерам, прежде чем являться сюда, мужлан. — Килмор угрожающе надвинулся на Эрита.

— Эй, вы двое, остановитесь.

Вскинув голову, Эрит увидел полускрытую тенями женщину на вершине лестницы. Он тотчас забыл о герцоге и герцогине.

— Оливия! — воскликнул он, вложив в это слово всю свою любовь, тоску и гнев, всю муку неутоленного желания.

Лицо Оливии скрывалось в полумраке. Когда же она медленно спустилась, Эрит прочел в ее глазах усталость и досаду.

Оливия была одета в нежно-голубое платье, которого граф никогда прежде не видел. Волосы ее пышной рыжеватой волной спадали на плечи. Она вступила в круг света, ее бледное лицо казалось юным и ранимым. Сжатые губы лишь подчеркивали упрямую линию подбородка, так хорошо знакомую Эриту.

Руки графа сами собой сжались в кулаки, ему стоило огромного усилия сдержаться и не схватить ее в объятия. Ощущение неправильности всего происходящего жгло его огнем. Ей не следовало быть здесь. Место Оливии рядом с ним. Черт возьми, эта женщина принадлежала ему.

Смутно, словно сквозь туман, Эрит услышал, как Килмор коротко приказал дворецкому:

— Это все, Гавестон, вы можете идти.

Слуга растворился в темноте, и граф медленно шагнул на неловких ногах к подножию лестницы. Всего пара ступеней отделяла его от Оливии, Эрит различил на ее щеках следы слез. Она выглядела измученной и несчастной. Джулиана пронзило острое чувство вины.

— Пойдем домой, любовь моя. — Он должен был найти другие слова, красивые, убедительные, но, охваченный смятением, смог выдавить лишь простую мольбу.

Оливия застыла, кровь отлила от ее лица. Она так крепко вцепилась в перила, что костяшки пальцев побелели. Потом она резко качнула головой, взметнув гривой пышных волос.

— Пожалуйста. — Эрит умоляюще протянул руку.

Оливия вздрогнула, словно Джулиан предлагал ей пузырек с ядом. Господи, неужели она его боится? Нет, он не смог бы этого вынести.

Она с усилием вскинула голову, подбородок ее слегка дрожал, но в глазах читалась непреклонность. У графа мучительно сжалось сердце.

— Все кончено, Эрит.

— Нет, неправда! — Рука графа безвольно упала. Ему было решительно все равно, что двое посторонних видят его унижение, — слишком сильна была терзавшая его боль. Он смотрел лишь на женщину, что стояла перед ним, а она не желала даже прикоснуться к нему.

— Пройдите в библиотеку, — мягко предложила герцогиня. — Не стоит вести подобные разговоры в холле.

Оливия перевела на нее потухший взгляд.

— Нам не о чем говорить.

— Нет, есть о чем, — с угрюмой решимостью возразил Эрит. Все демоны ада не смогли бы отнять у него Оливию теперь, когда он, наконец, ее нашел.