Обольститель и куртизанка

Эрит с презрением отметал эти нелепые доводы, но, вновь и вновь выслушивая одни и те же ответы, начал понемногу терять уверенность.

Оливия завоевала легендарную славу, обманывая своих покровителей. Она не испытывала чувственного наслаждения, но, умело притворяясь, разыгрывая страсть, одурачила немало мужчин.

К концу дня Эрит начал сомневаться, не стал ли и он сам жертвой обмана.

Он любил Оливию, а она уверяла, что любит его.

Дьявол, неужели она лгала?

Безуспешно обходя модные магазины и дома друзей Оливии, куда он проникал всеми мыслимыми и немыслимыми путями, граф все больше впадал в уныние. Он даже отправил слуг проверить гостиницы и постоялые дворы. Но тщетно.

Оливия исчезла, улетучилась, как облачко дыма в ветреный день.

Если она пожелала наказать Эрита за надменность и тщеславие, ей это удалось с лихвой. Его прославленная гордость рассыпалась в прах.

Стояла глубокая ночь. Смутная пора, когда надежда слабеет. Эрит уже испробовал все средства, но так и не нашел Оливию. Он не представлял, где ее искать. У него не осталось ни единой зацепки. Разве что этот дом.

С отчаянной решимостью он снова ударил молотком в дверь и услышал, как стук отозвался в холле гулким эхом.

Дверь со скрипом отворилась, показался заспанный дворецкий. Бедняга явно одевался в спешке. При виде пэра Англии, стоявшего на ступенях, он широко разинул рот от изумления.

После целого дня безуспешных поисков одежда Эрита измялась и запылилась, щеки покрылись щетиной. Ему следовало бы привести себя в порядок, прежде чем являться сюда, но граф был в таком отчаянии, что каждая минута промедления казалась ему мукой.

— Передайте его светлости, что его хочет видеть граф Эрит. — Джулиан оттеснил дворецкого плечом, не заботясь о том, что ведет себя как последний невежа. После недолгого сопротивления слуга попятился, пропуская графа в полутемный холл.

— Кто там, Гавестон?

Подняв глаза, Эрит увидел беременную женщину со свечой в руке, стоявшую на витой лестнице.

Даже в скудном свете свечи ее совершенная красота завораживала. Несмотря на смертельную усталость, у Эрита перехватило дыхание.

Он на мгновение замер, призывая на помощь остатки учтивости. Задача почти непосильная, когда вся жизнь рухнула как карточный домик.

— Ваша светлость, прошу простить меня за этот неожиданный визит.

Верити Кинмари, герцогиня Килмор, должно быть, готовилась ко сну. На ней был широкий синий капот из китайского шелка, не скрывавший огромного живота. Густые черные волосы, заплетенные в косу, лежали на плече.

Эрит видел герцогиню лишь однажды, много лет назад, в Париже; тогда она была любовницей пожилого английского баронета. Граф ее не забыл. Ни один мужчина не забыл бы эту ослепительную красавицу.