Обольститель и куртизанка

Если хотите выслушать мой совет, поезжайте домой, готовьтесь к свадьбе и забудьте, что мы с вами когда-либо встречались. И, разумеется, вы больше не должны появляться здесь. Никогда.

— А вам-то что до этого? С тех пор как отец познакомился с вами, он словно одержим. От вас нам одни несчастья.

— Как ни печально, боюсь, он бы согласился с вами, — усмехнулась Оливия, но ее попытка разрядить обстановку не увенчалась успехом. — Пожалуйста, смелее выскажите мне все, что хотели, а затем вам действительно следует уйти, — продолжила она, снова приняв серьезный тон. — Полагаю, вы пришли сюда не для того, чтобы высечь меня за мои прегрешения.

— Нет, я пришла, чтобы… — Рома выпрямилась, пристально глядя на Оливию. В ее голубых глазах застыло отчаяние и горечь. Набрав в грудь побольше воздуха, она сбивчиво заговорила: — Если в вас есть хоть капля порядочности, вы отпустите отца обратно к семье.

— Я не похищала вашего отца, дорогая. Отец очень любит вас.

— Нет, не любит. Он любит вас. Но вы не можете завладеть им. Отец приехал, чтобы помириться с семьей. Вы должны оставить его нам. Зачем он вам? Одним мужчиной больше, одним меньше. Вы живо найдете себе нового любовника. А у меня не будет другого отца.

Это был горестный вопль избалованного ребенка. Ребенка с разбитым сердцем.

— Ваш отец имеет право на собственную жизнь, леди Рома.

— Нет, он принадлежит нам. Уильяму и мне.

— Вы собираетесь выйти замуж и создать собственную семью.

— Я хочу, чтобы мои дети знали дедушку лучше, чем я своего отца.

— В любом случае он собирается вернуться в Вену.

— Только потому, что вы не дали нам возможности попросить его остаться. Он проводит все время здесь, в этом доме.

— Это неправда. — Оливия только теперь виновато осознала, что занимала все мысли Джулиана, как он царил в ее мыслях. Так и бывает, когда кого-то любишь.

— Это правда. Меня убивает, что отец больше заботится о своей потаскухе, чем о родных детях. Какой стыд! Он уделяет больше внимания вам, а не семье, которая долгие годы дожидалась его возвращения. Отец здесь, в Лондоне, но его по-прежнему нет с нами.

— Не волнуйтесь так, дитя мое, — прошептала Оливия, доставая из кармана и протягивая девушке смятый платок.

Леди Рома взяла дрожащими пальцами испачканный пыльцой клочок кружев и прижала к лицу.

— Я должна была увидеть вас, сказать, чтобы вы его отпустили. — Ее голос сорвался.

Оливия взяла Рому за руку.

— Все будет хорошо, вот увидите.

Дочь Эрита прерывисто вздохнула, глядя на Оливию покрасневшими глазами.

— Вовсе нет. Он уедет и никогда больше не вернется. Как после смерти мамы.

— Дорогая, я знаю, как вам тяжело.

С той же нежностью, с какой утешала Лео, когда тот бывал, расстроен, она обняла дрожащую девушку за плечи и прижала к себе.