Безжалостное обольщение

Почему ты ведешь себя как ребенок, которого заперли в комнате?

— Потому что я чувствую себя именно как ребенок, которого заперли в комнате, — огрызнулась Женевьева. — Я не выходила из дома почти двадцать четыре часа и готова выть от тоски.

— О, пожалуйста, не ссорьтесь, — умоляюще произнесла Элен. — Ты ведь знаешь, Элиза, для Женевьевы невыносимо оставаться без дела. Ей нужны какие-нибудь упражнения.

— Настоящей леди никакие упражнения не нужны, — язвительно вставила старшая сестра.

Подобное высказывание заставило Женевьеву невольно рассмеяться:

— Как ты права, дорогая! Я вовсе не похожа на настоящую леди, никогда не была и не буду похожа. — И вышла из гостиной.

Ее пестрое миткалевое платье было спрятано в глубине гардероба. Платье выглядело так чудовищно, что дождь мог пойти ему лишь на пользу. Женевьева выглянула на заднюю террасу. Рассмотреть что-либо из-за пелены дождя во дворе было почти невозможно, так что если бы кто и заметил девушку, бегущую под секущими струями, то решил бы, что немилосердный хозяин отправил ее куда-то с неотложным поручением. Никому бы и в голову не пришло, что человек может по собственной воле выйти из дому. А вот Женевьева выйдет, и черт с ним, с дождем!

Громкий удар гонга, созывающий всех на обед, вывел ее из задумчивости. Раз ударили в гонг, значит, хозяин все же вернулся домой. Если дамы обедали в одиночестве, церемониям значения не придавалось. Женевьева пригладила волосы и примерила перед зеркалом разные выражения лица в поисках наиболее подходящего для демонстрации дочерней покорности, но глаза ее сверкали слишком ярко, и чувствовала она себя слишком взбудораженной в преддверии запретного наслаждения. Мысль о том, что младшая дочь Виктора Латура готовится провести несколько часов в объятиях одиозного Доминика Делакруа, собираясь при этом украсть у отца кусочек его собственности — пусть и ненужной, но все же принадлежащей Латуру по закону, — невыразимо возбуждала. Может, все-таки пренебречь тушеным черепашьим мясом, хотя и жаль, потому что это ее любимое блюдо, и не выходить к столу…

В этот момент раздался стук в дверь и вошла Элен:

— Ты разве не слышала гонга? Отец приехал.

— Да уж догадалась. Но я не голодна, Элен. Думаю, мне лучше остаться у себя.

— Так ведь у нас на обед тушеное черепашье мясо, — удивилась мачеха. — А кроме того, ты собиралась спросить у отца разрешения на поездку в монастырь.

Женевьева быстро уступила. Последнее, чего ей хотелось, так это привлекать сейчас к себе излишнее внимание.

— Я совсем забыла о черепашьем мясе. Даже если у меня нет аппетита, от него я отказаться не в силах. Пошли вниз, пока папа не поднял крик. — И, взяв мачеху за руку, спустилась с ней по широкой лестнице в столовую, где уже сидели отец с Николасом.