Безжалостное обольщение

Бирюзовые глаза теперь выражали явное удовольствие:

— Это было бы страшным бедствием для тебя и для урсулинок. Так что подобное развитие событий следует предотвратить любой ценой. Монашка! — Смех на время сделал Доминика менее суровым, плечи его тряслись, он смотрел на Женевьеву, откинувшуюся на подушках, на водопад золотистых волос, разметавшихся по ним, на ее желто-карие глаза, сверкавшие негодованием. — Нет… О нет… мы решительно не должны допустить этого!

— Перестань смеяться! — сердито потребовала Женевьева. — Мне не нравится, когда надо мной издеваются.

— Тогда не надо рисовать мне столь восхитительно абсурдные картинки, — притворно-извиняющимся тоном возразил Доминик, возвращаясь к столу и снова наливая себе бренди. — Надо вернуть тебя домой так, чтобы никто ничего не узнал.

— А что же ты будешь делать с бухтой? — упорствовала Женевьева. — Не можешь же ты по-прежнему рассчитывать на Элизу.

— Почему бы и нет? — любезно поинтересовался он. — Уверяю тебя, теперь, зная истинную природу твоей заинтересованности, я сумею с легкостью обойти все твои рогатки.

В этом Женевьева не сомневалась. Увы, больше ей не предоставится возможности спасти Элизу от капкана.

— Мне остается лишь рассказать ей правду, — упрямо сказала она. — Николас, может быть, и трус, но, думаю, в сложившейся ситуации подтвердит мой рассказ.

Бирюзовые глаза зловеще потемнели.

— А почему Элиза должна тебе верить? Ведь история получилась вполне фантастической, не так ли? К тому же у твоей сестрицы, похоже, маловато здравого смысла, да и какого бы то ни было другого тоже.

Неприкрытое презрение к Элизе, прозвучавшее в его голосе, вызвало у Женевьевы желание возразить, но она не могла отрицать правоту Делакруа. Некоторое время они молчали, наконец Доминик сказал:

— Дело в том, что я решил отказаться от прежнего плана, поэтому можешь успокоиться насчет своей драгоценной сестрицы.

— А почему бы тебе просто не взять то, что тебе нужно? — спросила Женевьева. — С озера плантация открыта любому взгляду, но внутри есть глубокая бухта, которой не видно с озера и куда никто никогда не заплывает, насколько мне известно, потому что ее окружают болота. Не знаю, как кто-нибудь смог бы узнать, что ты там. Тебя могут увидеть только летом, когда семья выезжает на отдых и папа объезжает свои владения. Но я успею предупредить тебя о надвигающейся опасности… — под его буравящим взглядом голос Женевьевы становился все тише и наконец замер совсем.

— Эта бухта… Как я ее найду? — Доминик подошел к секретеру и положил перед собой бумагу и перо.

— Я могу тебе показать, — робко предложила Женевьева, глядя ему в спину и не понимая, что он там пишет.