Забудь обо мне

— Не за что, доченька, — отвечает он, и я в последний момент успеваю одернуть руку, чтобы не притронуться к татуированным воронам у него на левом плече. — Я домой, подвезти? Кто-то потом пригонит «Ровер».

— Домой? Сейчас?

«Твое Солнце, наконец, прислало достаточное количество порно селфи-роликов?»

— Все равно хрен усну.

Я соглашаюсь.

Конечно, я соглашаюсь.

Это же целый час в одной машине.

Господи, целый час просто рядом.

Даже если мы не скажем друг другу ни слова.

Глава девяносто четвертая: Сумасшедшая

На сборы мне нужно минут десять.

Я же приехала, в чем была. Только забегаю в ванну, чтобы полотенцем подсушить еще влажные после душа волосы.

Пишу маме записку, что поехала домой и как-то трусливо не дописываю, с кем. Когда утром станет понятно, что Бармаглота тоже нет, а мой «Ровер» стоит во дворе, вопросы пропадут сами собой.

Когда выхожу, Марик уже сидит в машине — «Гелендваген» и правда его, и как только я сажусь на соседнее с водителем сиденье, и мой взгляд падает на его лежащие на руле пальцы, заледеневшее от боли сердце начинает слишком стремительно оттаивать.

Ему правда идет эта машина. Не знаю, будет ли правильно так говорить, но есть вещи, созданные друг для друга. Даже если они придуманы в разных концах вселенной.

Бармаглоту идет этот немецкий «полутанк».

И эта спортивная толстовка.

И косая челка.

И плечо, которое торчит из ворота, которое хочется прикусить зубами. Сильно, чтобы на смуглой коже остался след. Чтобы никакое Солнышко не думало, что оно имеет право на этого мужика.

Ну и что, что я — эгоистка? Я не верю в высокую философию о том, что если любишь человека, то желаешь ему счастья, даже если он счастлив с другим. Я хочу, чтобы мой Бармаглот был счастлив со мной.

Только не знаю, как сказать ему об этом, потому что даже сейчас, когда она ждет, пока я поудобнее устроюсь в кресле, даже не смотрит в мою сторону. Как будто я просто случайный, подобранный на дороге пассажир. Раньше он бы уже сто раз сожрал меня глазами.

Когда заводит мотор, все-таки поворачивается в мою сторону и я, глупо улыбаясь, тянусь к ремню безопасности. Дрожащими пальцами пристегиваюсь.

На темной трассе, когда дом остается позади, снова начинается дождь: мелкий, ненавязчивый, зудит монотонными каплями по лобовому стеклу. Шелест «дворников» навевает мысли о тех весенних вечерах, когда Бармаглот заезжал за мной после работы — и мы ехали в ресторан, а потом катались по городу, заедая шедевры кулинарного искусства картошкой-фри и запивая сладкой «колой». Я говорила, что, если мы и дальше будем так же кататься, моя задница перестанет помещаться в его машину, а Бармаглот очень сексуально усмехался и, когда приезжали домой, жестким сексом вышибал из меня все лишние калории.