Забудь обо мне

— Я скопила немного денег, — задираю нос, потому что это вполне приличная сумма, ради которой я отказывала себе в очень многих вещах и пахала на трех работах. — И я приму твою… помощь, только если мы станем полноценными партнерами.

— Зай, мои финансовые возможности, поверь, вообще не пострадают, если ты потратишь свою «долю» на какие-то женские штуки.

— Только так — как полноценные партнеры! — Я нарочно скрещиваю руки на груди так, чтобы спрятать ладони под подмышками. — Со всеми положенными деловыми отношениями, отчетами, сметами и все вот это вот.

Он приподнимается на носочках, тянется ко мне, опираясь руками на край диванчика.

Снова от него пахнет вообще на разрыв башки: под драные джинсы и толстовку с реперским принтом — аромат а-ля Умирающий от пули Дантеса Пушкин.

— Зай, а в твой список «вот этого вот» входит секс на столе переговоров?

Я что есть силы бью его кулаком в плечо.

Хохочет, хватает за руку и — уже привычно — взваливает на плечо, чтобы оттарабанить в спальню.

— Марк Игоревич, пощадите! — делаю вид, что брыкаюсь. — Я от вашего усердия в койке уже сидеть не могу!

— Знаешь в чем прелесть иметь свой бизнес, Зай? — шлепает по заднице. — Ты можешь работать даже лежа на животе.

Спустя пару часов, когда Бармаглот буквально выжимает из меня последние соки, и я обессиленно отползаю на край кровати, прикрываясь валиком из одеяла, в голове зреет мысль, что истории о том, что мужики за сорок уже медленно тухнут на «пол шестого» придумали молодые мальчики, у которых есть потенция, но нет ни малейшего представления, что с ней делать.

Пока что меня, молодую и резвую, этот «сивый мерин» затрахивает так, что я реально скоро начну от него прятаться.

Ну или привыкну и войду во вкус.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда он перетаскивает на себя одеяло и лениво, не от стыда — Бармаглот и стыд вообще несовместимы ни в одной звездной системе — перекидывает край через бедра, я склоняюсь к мысли, что скорее стану сексуально зависимой от его постоянных грязных поползновений.

— У тебя лицо маленькой испуганной Зайки, — скалится Бармаглот и для острастки щелкает зубами.

— Ты злой и страшный серый волк? — делаю вид, что мне очень страшно.

— На ближайшие пару часов — сытый и добрый ротвейлер, — хмыкает Миллер, а потом коварно подтаскивает меня к себе под подмышку.

В чем прелесть отношений с мужиком, которому боженькая отмерял сто девяносто два сантиметра роста и терпения нарастить на все это охеренные мышцы? За ним реально можно спрятаться хоть от мамы, хоть от урагана Катрин.