Забудь обо мне

— Не закрывай мне рот! Я уже взрослая.

— Взрослая уводить чужого мужа?!

— Он — мой Бармаглот! Плевать, что был чьим-то мужем. Понятно?! Это моя жизнь и мои отношения, и…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я на мгновение теряю контроль над ситуацией — и Заяц успевает выйти из тыла моей спины.

И Таня, входя в раж, отвешивает ей звонкую крепкую пощечину.

Такую сильную, что Алиса путается в ногах и не падает только потому, что я вовремя хватаю ее за плечо и подтягиваю к себе.

Цепляется за меня так сильно, что царапает даже сквозь плотную ткань толстовки.

— Я даже слышать ничего не хочу о вас, понятно?! — выдвигает ультиматум Таня. — Марк, тебе лучше вернуться к жене и перестать изображать Казанову. Возраст уже не тот. А ты все…

— Тань, со всем уважением — но это ни хрена не твое дело. Я тебе не мальчик, указывать и грозить пальцем. Алиску я забираю.

— Забираешь совсем-совсем? — доверчиво хнычет мой испуганный Заяц.

— Абсолютно со всеми твоими заебами.

И хрен куда-то отпущу.

Глава семьдесят пятая: Сумасшедшая

Я знала, что разговор с родителями легко не пройдет.

После всех маминых предупреждений, после того спектакля, который Мила устроила у нас на кухне.

После моих обещаний не лезть в чужую семью, которые я опрометчиво давала слишком часто и слишком честно.

С шестнадцатилетней разницей в возрасте.

Было бы странно, если бы родители с распростертыми объятиями встретили нашу с Бармаглотом «связь».

Так что мамина пощечина на моей щеке — это заслуженный «орден за сучность».

Даже если мне хочется плакать от обиды.

— Ты чем думал? — подступается папа, напирая на Миллера с тем самым выражением лица, которое я видела всего пару раз в жизни. И запомнила, как что-то гораздо страшнее бабайки под кроватью. — Миллер, блядь, тебе же на пятый десяток повернуло! Пятьдесят, блядь, лет!

— Я не уверен, что доживу, — иронично усмехается Бармаглот.

И на всякий случай задвигает меня себе за спину.

— Тогда какого хера?! — взрывается отец.

— Тебя это не касается, Вовка. Это наше с Алисой решение. Мы достаточно взрослые, чтобы обойтись без благословения и разрешения. Просто решили, что вы должны знать, потому что не собираемся прятаться.

Вообще-то ничего такого мы не решали.

Я просто спросила, все ли у нас теперь «по-взрослому» и не откажется ли он от своего обещания.

Ну и вот так мы оказались в доме моих родителей, посреди урагана их справедливого негодования.

— И как надолго все… это? — Мама делает неопределенный жест рукой. — Пока кому-то не надоест корчить верность? Или пока одна ветреная голова не поймет, что разницу в возрасте нельзя прикрыть фиговым листком?

Ветреная голова — это обо мне.