Забудь обо мне

— Зай, когда ты сказала, что у тебя уже нет сил, предполагалось, что ты будешь валяться в постели, — не поворачивая головы, говорит Бармаглотина, но все-таки тянется за тарелкой.

Выкладывает туда горку блинчиков, поливает сгущенкой, насыпает горсть мороженной малины и протягивает мне вместе с чашкой чая с ломтиком имбиря.

В эту минуту я готова поклясться, что он не только бог секса, но еще и рыцарь в черных доспехах, который на самом деле злой и ворчливый, но когда на кухне и готовит — просто мимими…

Тьфу ты, господи! Почему этим проклятым бабочкам не сидится спокойно у меня между ног, а тянет устроить бардак в голове?

— Я есть хочу, — делаю вид, что мне до чертиков обидно, почему меня прогоняют с этого уютного местечка, откуда открывается прекрасный вид на его плечи, спину и офигенную жопу. — А у тебя тут так вкусно пахнет, что восстанут даже затраханные маленькие капризули.

Бармаглот все-таки поворачивается, приподнимая одну бровь в ироничном немом вопросе.

Щетина ему очень идет.

И вот такой взгляд с прищуром.

И даже морщины в уголках глаз.

А в особенности ему идет след от укуса внизу живота, который уже успел потемнеть и теперь выглядит как произведение искусства. Если меня когда-нибудь спросят, умею ли я создавать что-нибудь кроме шедевров кулинарии, смело скажу, что владею техникой ваяния укусов в стиле импрессионизм.

— Ну хорошо-хорошо, — послушно соглашаюсь с его невысказанной насмешкой. — Большие капризули.

— Вот и умница, — улыбается довольно.

Я немного высовываю руку и, совсем не играя, хнычу:

— На ручки хочу. Чтобы потискал, поцеловал и согрел.

Кажется, кто станет творить такую херню в сорок лет?

Даже морально готовлюсь услышать кучу шуток по этому поводу, но Бармаглот молча садится рядом, берет меня на руки и плотнее, чтобы торчала только голова и край плеча, заворачивает в одеяло.

Укладываю голову ему на плечо.

Выдыхаю.

У меня какое-то почти медитативное состояние в ответ на эти его ровные тяжелые и уверенные удары сердца.

— Если каждый раз после секса я буду чувствовать себя рожденной заново, — говорю, блаженно прикрыв глаза, — то секс у нас будет каждый день.

Только хмыкает и, как маленькую, кормит с вилки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава семьдесят третья: Бармаглот

Разговор с Милой легким не будет.

Я знал это всегда. Еще когда впервые задумался о разводе.

Знал и понимал, что она сделает все, чтобы не дать мне этого сделать.

И что, несмотря на наши собачьи отношения в последние годы, это будет для нее шоком.

Но жить так, как мы живем, уже нельзя.

И претензия Зайца тут вообще не при чем, хотя она наверняка думает именно так.