Забудь обо мне

"

"По крайней мере, тогда я буду знать, как переживу эти дурацкие выходные, а не сдохну, захлебываясь собственным ядом, глядя на их семейное чириканье.

До вечера я еще как-то могу держать себя в руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

За готовкой и приготовлениями не то, чтобы сильно отвлекаюсь, но в моей голове хотя бы появляются другие мысли, и они вытесняют страх предстоящей встречи и еще больше — панику по поводу разговора с Миллером.

Загадочная женская душа — я не знаю, чего я больше боюсь: что он отреагирует слишком бурно и устроит сцену, или что сделает свое любимое «лицо похуиста» и согласится, что так действительно будет лучше.

Около пяти начинают съезжаться гости.

Отец, как обычно, отвлекается тем, что делает за домом шашлык, и встречает их мама.

Я стараюсь держаться в безопасном убежище кухни и на всякий случай даже сажусь спиной к двери, чтобы не видеть, чья машина подъезжает следующей. Бармаглот не любит опаздывать, но, когда речь идет о мужчине, который приходит куда-то с женщиной, все зависит не от его пунктуальности, а от того, с какой попытки она правильно нарисует «стрелку» или будет ли довольна тем, как выглядит в выбранном платье.

А тем более, если речь идет о Миле, которая всегда одета с иголочки.

И которая знает, что нам с ней придется встретиться.

И, возможно, уже знает, что Бармаглот проводит время со мной, если Дина, конечно, развесила Язык, хотя на этот счет я почему-то спокойна. Миллер сказал, что она не станет болтать, значит…

Я дергаюсь и в третий раз режу свой многострадальный палец, потому что, оказывается, за этот месяц выучила наизусть не только номера телефонов родителей моих новеньких второклашек, но и звук мотора автомобиля моего «Мистера Икс».

Господи.

Почему женский мозг так устроен, что даже если нам не нравится мужик, мы все равно слишком сильно пускаем в свою жизнь практически все, что с ним связано?

Быстро споласкиваю руки, выдергиваю из пачки новый пластырь, кое-как наматываю его на палец поверх двух других. Замечаю, что руки дрожат так сильно, что позавидует даже хронический алкоголик.

Мне ведь даже можно пока вообще не выходить.

Сгребаю в мусорный пакет все, что уже не пригодится для сервировки, закидываю его в мусорное ведро и, убедившись, что в прихожей никого нет, быстро поднимаюсь на второй этаж.

Закрываюсь в комнате на ключ и пишу маме, что у меня прикрутило живот — и я пока побуду одна.

Еще через час, когда за окнами уже слышен смех, звон стаканов и негромкая музыка, украдкой, как настоящий шпион, подбираюсь к окну. Прячусь за занавеску. Уже темно, но мой силуэт можно рассмотреть, если присматриваться.