Забудь обо мне

Я нужна ему, как нужен желанный и очень долго уходящий в другие руки трофей.

Он мне — чтобы забыться, выдохнуть, выздороветь от того, что, вопреки моему желанию, пустило корни слишком глубоко мне в душу.

И когда-нибудь нам придется просто разойтись и сделать вид, что мы все те же маленькая глупая девчонка и крутой взрослый друг папы.

Но не сегодня.

Господи, что же меня так тянет на идиотские цитаты?!"

"Я пытаюсь поймать фильтр сигареты губами, но Бармаглот уводит руку и в отместку щелкает меня по носу.

Морщусь, как кошка, на которую щедро брызнули холодной водой.

— Вы, Марк Игоревич, вообще никого не любите и никогда не сможете любить, — говорю так, будто обсуждаем героя какой-то книги. — Потому что только так в вашей вселенной все работает, как нужно.

Желание услышать хотя бы какое-то отрицание все равно появляется.

Совсем без участия моего головы, откуда-то из сердца.

Но Бармаглот просто еще раз затягивается, отбрасывает сигарету — аккуратно в урну рядом со скамейкой — берет меня на руки и легко, как будто я котенок, несет к машине.



Глава шестьдесят четвертая: Сумасшедшая

Самое тяжелое событие, которое мне предстоит пережить — день рождения моего отца.

Ему пятьдесят.

Красивая дата, по случаю которой мы с мамой заранее выезжаем в наш загородный дом и начинаем в две пары рук готовить мясо и все остальные вкусняшки для мужских посиделок в дружном кругу.

Я знаю, что хоть событие и неформальное, обычно на него съезжаются его приятели с женами и детьми.

Самые избранные, у отца таких всего пятеро.

И Бармаглот, конечно, среди них.

И приехать ему придется вместе с Милой, потому что так положено.

Это ритуал.

Если будет что-то не так — никто не поймет.

А все эти крутые мужики с большими деньгами и большими проблемами почему-то очень сильно дорожат именно своими женами и видимостью стабильной жизни.

Так что, когда я дважды режу один и тот же палец — это рекорд даже для меня — мать чуть не силой отбирает у меня нож, садит на стул, делает чай с остатками сушеной липы и выразительно смотрит, явно рассчитывая услышать о моих душевных страданиях.

А меня разрывает от бессилия и злости на саму себя, потому что у меня никогда не было от нее секретов и потому что она всегда давала мне самые правильные советы. Даже если их ценность я понимала потом, а сразу относилась к нравоучениям с налетом «житейской мудрости».

Но как ей сказать, что мне предстоит пережить два дня под крышей одного дома вместе с мужиком, с которым я трахаюсь, и его законной женой?

Снова врать?

В последнее время я делаю это слишком часто.

Даже придумала себе поклонника, о котором рассказываю, что он старше, опытнее и есть причины, по которым я пока не спешу слишком в него «вляпываться».