Забудь обо мне

Андрей такой… не крупный против него.

И кажется таким эмоционально открытым, даже если несет чушь и говорит совсем не о том.

Он любит меня?

Возможно, это просто мое больное воображение, но, кажется, любить меня он начал только сейчас. Иначе не примчался бы вот так, как будто час назад собирался умываться, чистить зубы и укладываться спать.

Бармаглот садится в машину вместе с горьким запахом табака.

Заводит мотор, и, когда начинает выруливать со стоянки, я говорю:

— Хочу сегодня к тебе.

Наклоняюсь к нему, провожу ладонью от колена вверх, до бедра.

Сжимаю пальцы.

— Зай, ты в порядке? — Бармаглота никогда нельзя было провести просто так.

Но я попробую.

— Да, — призывно складываю губы в полуулыбку. — Просто хочу заниматься с тобой сексом до утра на кровати, которая не скрипит.

Бармаглот несколько секунд смотрит на меня, но так ничего и не отвечает.

На перекрестке мы сворачиваем в сторону моего дома.

Я молча смотрю в окно и не могу избавиться от стоящего перед глазами Андрея — в куртке на голое тело, расшнурованных ботинках и с руками в карманах. Он сжимал кулаки, потому что нервничал? Потому что ему было больно и хотелось меня обнять? Или мне просто показалось и я, как обычно, выдаю плод своих фантазий за реальность?

Когда машина останавливается на светофоре, только ремень безопасности и капля здравого смысла не дают мне выйти и побежать обратно, посмотреть Марту в глаза и спросить: «Зачем ты приехал и зачем снова вернулся в мою жизнь?!»

Это не имеет смысла.

Как и то, что связывает меня с этим здоровенным мужиком, который уверенно управляет машиной одной рукой, а второй снова и снова задумчиво, не отрывая взгляд от дороги, поглаживает свою чертову губу.

Он не везет меня к себе, как бы показывая, что я никогда не проведу его вокруг пальца и никакие мои даже самые отточенные беззаботные улыбки не заставят его поверить, что с моей головой все в порядке.

Но и ко мне мы тоже не едем.

— Покатаю тебя по городу, — говорит, не глядя на меня. Тянется за сигаретой, закуривает. Когда держит ее в губах, находит какую-то ретро радиоволну.

Отлично. Старые песни, сигаретный дым и затуманенная мартовская ночь — то, что нужно для восстановления моего внутреннего равновесия.

— Решили вспомнить молодость, Марк Игоревич?

Теперь я «выкаю» уже совершенно осознанно, чтобы отгородиться от него и защитить хотя бы ту часть меня, что до сих пор принадлежит мне одной. В какой-то книжке прочитала, что человек остается свободным до тех пор, пока у него есть личное зачищенное внутреннее убежище, в которое нет хода никому. В котором он принадлежит сам себе.