Забудь обо мне

Но еще больше — мне хочется его член в себе.

Даже если на хрен всю порвет.

— Я тебя трахаю, ты — кончаешь.

— Уууу… Большой злой мужик.

Он чуть-чуть сжимает пальцы, и я чувствую, как каждый вдох проскальзывает в легкие немного медленнее.

А голове затуманивается.

Мысли становятся путаным, пошлыми, отвязными, как самая грязная порнография.

Его голова склоняется над моей грудью.

Я с шумом втягиваю воздух через нос, почему-то, видимо инстинктивно, пытаюсь прикрыться руками, но Бармаглот перехватывает мое запястье и заводит мне за голову, с силой вдавливая в кровать.

Черт.

«Класс!» — вопит мой внутренний голос, накрученный и возбужденный до состояния почти постоянного экстаза.

Между ногами становится так мокро, что по щекам растекается румянец стыда.

Жесткие губы обхватывают сосок, тянут вверх до моего вскрика.

Я даже пошевелиться толком не могу, потому что в ответ на любое движение зубы этого мужика сжимаются на моем соске, и я почти чувствую, как острый край с наслаждение врезается в нежную чувствительную кожу.

— Ты все-таки гад, — еле-еле, почти теряя способность разговаривать.

Почти верю, что он скажет что-то в ответ, но вместо слов Бармаглот резко переворачивает меня на живот.

За лодыжки тянет к краю кровати и встает до того, как я успеваю понять, что происходит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Бармаглот… — У меня паника, потому что он надавливает на поясницу, заставляя выгнуть задницу непривычно высоко, и одновременно вжимает мою голову щекой в матрас. — Ты… серьезно?

— Я же обещал тебя раком выебать, Зай. — Еще один шлепок по заднице, но на этот раз я вскрикиваю уже от почти реально ощутимой боли.

Глава пятьдесят седьмая: Бармаглот

Вид сзади — просто охуеть.

Я часто представлял, какая она между этими своими тонкими ногами с круглыми коленями, но реальность оказалась намного интереснее.

Уж не знаю, как у нее это получилось, но весь лобок, большие губы, полоска кожи от влагалища до розового туго колечка ануса — словно только выбритая, гладкая, на вид абсолютно как будто у девственницы. Это, конечно, не так, но у меня немного пересыхает во рту, когда перед глазами проносится пошлая картина моего члена, долбящего эту узкую задницу.

Уверен, что Заяц, хоть и мелкая зараза, но эту часть секса не пробовала.

Алиса стыдливо стонет, пытается опуститься на коленях, но я несильно щелкаю ее по голой пятке, и она тут же распрямляется.

— Вот это, Зай, называется «отклячить задницу». Когда я буду говорить, что хочу трахнуть тебя раком — становись так, вид мне нравится.

— Ты — мудак, — огрызается она.