Обнаженный любовник

Когда стальная дверь захлопнулась за ней, Мэй заперла медный засов на ключ и нажала на кнопку открытия гаражных ворот. Загорелся верхний свет, и холодная, сырая ночь представала перед ней дюйм за дюймом, пока панели катились вверх по своим рельсам.

Ее машине — «Хонда Цивик» цвета зимнего облака — было восемь лет. Садясь в развалюху, Мэй уловила слабый запах моторного масла. Будь она человеком, а не вампиром, она бы, вероятно, не заметила этот душок, но тут у нее не было шансов. Как и шансов не понять, что это значит.

Отлично. Еще одна хорошая новость.

Включив передачу, Мэй нажала на педаль газа и выехала на подъездную дорожку. Ее отец всегда говорил ей парковаться задом, так что она была готова, если ей понадобится спешно выехать. Например, в случае пожара. Или нападения лессеров.

О, печальная ирония.

Глядя в зеркало заднего вида, Мэй подождала, пока дверь гаража снова опустится, затем повернула направо по своей тихой улице. Люди возвращались на ночь домой, отдыхали в темное время суток, подзаряжались перед работой и школой, что ждали их с возвращением солнца. Она подумала, как это странно — жить так близко к иному виду, но другой реальности у нее не было.

Как и красота, странность была понятием относительным."

"Северное шоссе представляло собой шестиполосную проезжую часть, ведущую в центр Колдвелла и из нее, и Мэй подождала, пока не окажется на нем и продолжила движение со скоростью шестьдесят одна миля в час, прежде чем достала телефон и набрала номер. Она включила громкую связь и положила телефон на колени. В ее старой машине не было блютуза, и Мэй не хотела схлопотать штраф за разговоры за рулем.

— Алло? Мэй? — раздался слабый прерывающийся голос. — Ты в пути?

— Да.

— Жаль, что тебе приходится этим заниматься.

— Все будет хорошо. Я не переживаю.

Ложь жалила, о да. Кроме того, что еще она могла ответить?

Они оставались на связи, не разговаривая, и в голове Мэй держался образ пожилой женщины, сидящей рядом с ней в машине в расшитом домашнем халате и розовых шлепанцах, похожих на то, что Люсиль Болл[7] носила в своей квартире и в квартире Рики. Но Талла едва передвигалась, даже с тростью. У нее не было ни малейшего представления о том, что должно было произойти.

Черт, Мэй не была уверена, что сможет с этим справиться.

— Ты знаешь что делать? — спросила Талла. — И ты позвонишь мне, как только вернешься в машину?

Боже, этот голос становился таким слабым.

— Да. Обещаю.

— Я люблю тебя, Мэй. Ты справишься.

Нет, я не смогу.

— Я тоже тебя люблю.

Мэй повесила трубку и потерла глаза, которые защипало. Но вот она подъехала к въезду в центр города. Четвертая улица? Маркет? Она боялась пропустить нужный съезд, и в итоге свернула с шоссе слишком рано.