Обмани, но люби

– Хорошо бы слегка его отутюжить, – объяснила она, вручая костюм горничной.

– Я сию минуту верну его вам.

Белла расчесала свои волнистые волосы и надела жемчужные сережки. А вот жемчужные бусы удалось застегнуть не сразу – руки плохо слушались. Сегодня вечером сбудется ее мечта. Несмотря на все комплименты Леона, страх разочаровать мать никак не желал покидать ее.

Как все-таки хорошо, что она захватила с собой белые туфли-лодочки, – собирая вещи для поездки, Белла сомневалась, что представится случай их надеть.

Горничная в самом деле быстро управилась с костюмом.

– Синьор сказал, что вы можете спуститься в патио, когда будете готовы, – произнесла она.

Мысль о Леоне заставила сердце Беллы биться сильнее. Она все еще помнила прикосновение его губ, и это наполняло ее неведомым прежде восторгом.

Одевшись и бросив последний взгляд в старинное напольное зеркало, Белла решила, что готова присоединиться к хозяину дома. Одобрит ли он ее наряд? Что, если нет? Насколько это важно для нее?

Поцелуи Леона стали для нее откровением. В тот момент каждый нерв в ее теле наполнился жизнью. То, что он ее сводный брат, как-то отступило на второй план, стоило им на секунду предаться желанию.

Не желая заставлять Леона ждать, Белла бросила последний взгляд на фотографию, которую поместила на туалетный столик, вышла из комнаты и спустилась вниз, в холл. Она помнила, как пройти в патио, но не успела подойти к застекленной двери, как к ней подбежала большая коричневая собака, приветливо виляя хвостом. Задержавшись, чтобы погладить ее по голове, Белла увидела, что Леон в патио не один.

На руках у него была очаровательная белокурая малышка в розовом сарафанчике и розовых сандаликах, цвет которых резко контрастировал с черной шелковой рубашкой, в которую был одет Леон. Приникшей к его груди девочке было месяцев семь.

Он ходил с ней по двору, что-то приговаривая, снова и снова целуя ее то в щечку, то в шейку. Эта сцена произвела на Беллу такое сильное впечатление, что на глаза ей навернулись жгучие слезы. Каково это – быть настолько любимой…

Белла вздрогнула. Она помнила ощущение этих губ на своих губах. И к своему стыду она тогда очень не хотела, чтобы он останавливался.

Эта девочка – его дочь? Может, она дочь Данта, его брата? Белла мало знала о семье Леона.

Он, видимо, почувствовал ее присутствие, повернулся, и глаза их встретились.

– Вижу, вы успели познакомиться с Руфо. А теперь идите сюда и познакомьтесь с моей дочерью. Это Кончитта.

– Ваша дочь? – удивленно воскликнула Белла. Это, конечно, объясняло нежность, которую он проявлял к ребенку. – Ой, – заворковала она ласково, – ты маленькая красавица. – Белла осторожно дотронулась до ручки малышки, цеплявшейся за рубашку отца.