Обмани, но люби

 – Дело в том, что я еще ни разу не была близка с мужчиной и немного забылась…

– Вы хотите сказать…

– Удивительно, правда? Это в двадцать четыре года! – пробормотала Белла. Я не стала вас останавливать, я… понимаю, почему вы стали меня целовать. Вы были счастливы в браке и тоскуете по жене. А у меня нет оправдания, так что давайте согласимся – это было временное умопомрачение, которое не повторится, и пообещайте, что мы не окажемся снова в такой ситуации. Пообещайте, Леон! Иначе я не смогу все это выдержать, даже если так никогда и не увижу свою мать. – Ее глаза ярко вспыхнули.

– Обещаю, что никогда ничего не сделаю вопреки вашему желанию. Так вам будет спокойнее?

«Просто потрясающая честность!»

– Пока вы собираетесь, я спущусь в холл и оплачу счет, – произнес он.

Она отодвинулась от двери:

– Я не рассчитываю, чтобы вы будете за меня платить.

– Знаю. Потому и хочу это сделать, – произнес он.

Во всем ее прекрасном существе нет ни единой корыстной мысли. А ее губы только что едва не довели его до сердечного приступа. В Белле Петерсон множество неожиданных сторон, и все они волнуют и изумляют. А Леон уже считал, что после смерти Бенедетты ни одной женщине не удастся его увлечь.

Он вышел из комнаты и оплатил пребывание Беллы в отеле, прибавив щедрые чаевые, отчего сумрачные глаза Розы значительно подобрели.

Белла собралась быстрее, чем предполагал Леон. Она вышла в холл с чемоданом и сумкой через плечо. Несомненно, поспешить ее заставило волнующее ожидание встречи с матерью, но он подозревал, что она и без того пунктуальна всегда и во всем. Еще одно качество, которое он оценил по достоинству.

Леон взял у нее багаж, и они направились к машине. Второй раз за два дня он вез ее к себе домой. Впрочем, со вчерашнего утра, когда он лег спать после бессонной ночи, проведенной с дочерью, много всего произошло.

Леон уже больше не задавался вопросом, почему звонок помощника на виллу заставил его собраться и отправиться в банк за разъяснениями. Во всем, что случилось, он явственно чувствовал руку судьбы. И от этого ему становилось жутко.

Час спустя после того, как Белла устроилась в красивой гостевой спальне, которую накануне видела лишь мельком, в дверь к ней постучали. Она как раз сушила только что вымытые волосы.

– Синьор послал меня узнать, не нужно ли вам что-нибудь постирать или погладить? – спросила стоявшая за дверью горничная.

Еще ни разу в жизни Белле не предлагали таких услуг. Ей очень хотелось выглядеть безупречно в глазах матери, и она решила воспользоваться великодушным гостеприимством Леона.

Белла торопливо подошла к чемодану, который поставила на сундук в ногах королевских размеров кровати. Открыв его, достала костюм цвета лайма с короткими рукавами и белой отделкой.