Обман

И самое главное: она всегда будет молчать и на ее фоне твой интеллект, мощностью в половину лошадиной силы, будет смотреться просто великолепно. Заживешь!

— Молька…

— Да пошел ты, жених! Чтоб ты провалился!

Я пулей несусь в кафе, сгребаю в охапку вещи и кое-как одеваюсь на ходу, проносясь мимо остолбеневшего Бабника, словно бильярдный шар. Так бы и снесла на всем ходу, чтобы еще разок освежился в сугробе. Хорошо, что еще не поздно и я за час доберусь домой на метро.

— Молька, тебе же нужен красивый жених на выходные, — «просыпается» Червинский, и я так резко останавливаюсь, что ноги рыхлят снег.

Нет, все-таки придется повернуться, просто чтобы увидеть, как выглядит вопиющая наглость и самолюбование.

Червинский стоит на том же месте, улыбается на все тридцать два и с видом человека, без которого в моей жизни завтра не взойдет солнце, заявляет:

— Ты прекрасно знаешь, что только я, со своим кольцом, манерами, фасадом и «Порше» смогу раз и навсегда заткнуть рот твоей родне. И только у меня есть кольцо с бриллиантом в один карат. Так что, — он даже пытается сократить расстояние между нами, но я успеваю взять пригоршню мокрого снега из ближайшего сугроба и недвусмысленно леплю из него «пулю». Этого хватает, чтобы остановить Мистера Самолюбие, но не его эго. — В общем, я согласен выслушать твои извинения, и мы вернемся к нашему плану. А после семейных посиделок, ты дашь свой ответ. Положительный, само собой.

Он во всем прав: и насчет фасада, и насчет кольца, и, уж конечно, насчет машины и его умения располагать к себе людей, особенно женщин. Да и после того визит Наташа только то и делает, что выпрашивает «жопастика» еще разок в гости. Волшебная какая-то задница — разбудила либидо в бабульке, которая утверждает, что целовалась с Хрущевым.

Но… не будет ему торжества триумфа.

В конце концов, у меня теперь есть неплохая альтернатива.

— Поторопись на парад невест, Червинский! — Я стучу пальцами по стеку наручных часов. — Если постараешься, придумаешь, куда натянуть свою стекляшку!

К счастью, он слишком высокого полета птица, чтобы соваться за мной в метро.

Глава девятнадцатая: Марик

Вот что этим женщинам нужно, а?

Берешь их на раз, путаешь имена, отказываешься знакомиться с родителями — тварь, мудак и говнюк.

Зовешь замуж, покупаешь бриллиант размером с метеорит, деньги готов отдать на блюдечке с золотой каемочкой — и, опять-таки, тварь, мудак и говнюк.

А самое паршивое, что я даже у Клеймана не могу совет спросить, потому что … Ну потому что не знаю, как смогу полуфразами обсуждать его помощницу. Когда Антон узнает, что я нацелился на его драгоценную помощницу, он с меня три шкуры спустит.

В общем, я ночь тупо не сплю вообще.

Смотрю в потолок, вспоминаю мою адскую козочку и у меня стоит.