Обман

Видимо, не такой уж он дурачок, раз неплохо читает по лицам. — Думаешь, почему мне не срать на всех этих недоделанных Спилбергов и Джексонов?

— Типа того, — не отпираюсь я. Если уж пойман на вранье, то лучше не отнекиваться.

Ситуацию это уже не спасет, а вот усугубить очень даже может. Я и так слишком открылась перед чурбаном, и до сих пор не понимаю, как это вышло. — Ну так почему тебя это так задевает?

Марик минуту колеблется, а потом открывает рот… чтобы спросить:

— Ну и кого я должен корчить перед твоей теткой?

— Так и запишем: «Ну умеет филигранно уходить от ответов». — Я делаю вид, что пишу по невидимому пергаменту, а потом прячу его же в несуществующий карман на груди.

Что поделать — иногда меня тянет на театральность.

— А еще запиши, что ты от него без ума, — предлагает Червинский, и теперь уже я чуть не давлюсь напитком.

— Ты совсем берегов не видишь?

— Что за пошлый сленг, — он довольно улыбается, празднуя заслуженный триумф: все-таки не каждый день с меня вот так запросто сдергивают маску. К счастью, под ней у меня еще много всяких личин, и вряд ли Червинский так пристально следит за маленькой страшной серой мышью, чтобы заметить секундный проблеск настоящей меня. — Уговорила, Молька, беру тебя замуж. С Клейманом все решу. Скажу, что в ближайшие пару лет его помощница будет помогать мне обеспечивать продолжение рода Червинских.

— Да я лучше удавлюсь, чем рожу ребенка с такой фамилией, — огрызаюсь я и быстро поднимаюсь из-за стола. — Отвези меня домой, Казанова. На сегодня у меня передоз твоих глупостей."

"Я срываю с вешалки пальто до того, как Червинский врубает джентльмена и помогает мне одеться. Но все же он снова меня достает, цитируя в спину глупую фразу из старого фильма:

— Первым у нас будет мальчик!

Глава четырнадцатая: Марик

Наверное, я мазохист.

Ну а как еще объяснит тот факт, что чем больше моя адская козочка огрызается и шипит, тем сильнее мое желание обладать ему единолично и на веки вечные? То есть, это сродни чувству счастья от того, что в тебя втыкают иголки: больно и некомфортно, но хочется быть психом, закатывать глаза, пускать слюни и просить «Ещееее…»

— Ты на дорогу смотришь хоть иногда? — ворчит Молька, когда я в очередной раз поворачиваю голову, что оценить ее ноги под юбкой. Все-таки, что там у нее? Я готов просить даже целлюлит, а это не просто подвиг — это лучшее доказательство любви.

— Похоже, чтобы я в кого-то врезался? — подначиваю я.

— Похоже, что я не хочу стать инвалидом только потому, что тебе не дают покоя мои колени.

— Ну ты же их вечно прячешь, а мне просто необходимо иметь достаточно простора для фантазии… чтобы не скучно провести вечер в компании с… Семеном.

Адская козочка медленно округляет глаза.