Обман

Шанс вон даже смертникам дают.

Я грустно усмехаюсь и поворачиваюсь к Вере.

Она никогда еще не была такой красивой: в голубом легком платье, с прической, украшенной венками из цветов. Просто моя личная Пятница, с которой я бы остался на этом пляже до конца наших дней. У меня реально покалывает в сердце, стоит представить, что сегодня может быть наш с ней последний разговор. Но тот мужик прав. Я не ищу себе оправданий, не отказываюсь от того факта, что впервые в жизни поддался слабости именно в тот момент, когда должен был бросить на амбразуру всю свою… фалосноть и мускулинность.

Откуда я слова-то такие знаю.

Но не суть.

Прямо сейчас, пока мы смотрим друг на друга и до меня с опозданием доходит, что Вера не играет и не корчит недотрогу, становится просто хреново.

— Вера, я люблю тебя, — стаскивая дурацкую маску, в последний раз пытаюсь донести свои чувства. Хоть уже не особо надеюсь на благоприятный исход. — Я сделал глупость, огромную жирную глупость. И хочу ее исправить. Если ты дашь мне шанс.

Я все жду, что из-под каменного выражения ее лица появится улыбка, во взгляде затанцуют знакомые черти. Но проходит минута, другая — и ничего.

«Нет, Червинский», — одними губами говорит Молька.

— Ок, — поднимаю ладони, признавая поражение. Слов нет, мысли тоже разбежались, и уже сейчас знаю, что не стану искать утешение в алкоголе или других женщинах. Я вообще хрен знает, что буду теперь делать. — Прости, что стал кочкой на твоем жизненном пути, адская козочка. Честное слово, знал бы, что стану именем нарицательным для всех твоих будущих разочарований — не влез бы свиным рылом в калашный ряд.

Последний шутовский поклон «в ноги», наверное, лишний, но мне уже все равно.

— Танцуйте, товарищи отдыхающие! — громко говорю я, и складываю ладони в имитации рукопожатия. — Это была пилотная версия. Кастинг на главную я провалил.

Когда я бреду к выходу, пятками поколачивая деревянную площадку, жизнь снова запускает свои обороты.

Только Маринка догоняет уже на пляже, берет под руку и молча прижимается щекой к моему плечу.

Глава сорок шестая: Вера

Откуда он взялся на мою голову!

Я хочу простить.

Я, блин, уже простила!

Не каменная же, не железная и вообще живая.

Но в тот момент, когда мое сердце благим матом орет «Скажи ему «Да!», мозг сует кляп ему в рот и прагматично наставляет: а вдруг, он снова тебя бросит? Решит, что ты — легкая добыча, что простишь ему все и всегда, и мы начнем нашу семейную жизнь с установкой, что всепрощающая Вера уже никуда не денется, и будет и дальше терпеть все его выходки. Просто потому, что у него самые красивые в мире голубые глаза.

Да что там глаза!

— А он кексы мне готовил, — как издалека слышу свой слезливый голос.