Обман

Не имею привычки надолго откалывать свои сексуальные фантазии, особенно те, от которых мозги в хлам.

Я опираюсь на руки, зависаю на долю секунду на расстоянии пары миллиметров от ее сосков, наслаждаясь тихими постаныванием в груди моей горячей малышки. А когда она звереет и начинает рычать, опускаю рот на тугую вершину, затягивая ее с такой силой, что Вера громко чертыхается и больно сгребает мои волосы на затылке. В отместку прикусываю ее, оттягиваю и выпускаю изо рта, любуясь влажными следами на сморщенной шоколадной плоти.

— Червинский, ты гад… — тяжело дышит Молька.

— Но ты меня хочешь, — подытоживаю я, и на всякий случай, чтобы ни у одного из нас не осталось сомнений на этот счет, запускаю руку между нашими телами, нащупывая влажную ткань трусиков. Поглаживаю сверху, безошибочно угадывая уже набухший от желания клитор даже сквозь тонкие кружева. Нажимаю пальцем, позволяя шершавой ткани добавить толику болезненной пикантности в тонкое блюло звуков, которые Вера беспорядочно бросает с полураскрытых губ. — Так хочешь, что готова на все.

— Заткнись. Червинский! — злится она, но я уже слышал эту злость, и теперь знаю, что с ней делать."

"Кладу ладони ей на грудь, зажимаю соски, потягивая и перекатывая их между шершавыми пальцами, понемногу заставляя Веру тянуться навстречу, пока она не садиться на столе, практически прилипнув ко мне грудью. Пытается что-то возразить, но я уже сгреб в охапку ее волосы и выразительно толкаю вниз. Темные глаза похотливо блестят, взгляд наполнен вызовом. Думает, беру ее на слабо?

— Давай, моя строптивая, поработай ртом, — ухмыляюсь я.

Мелькает мысль, что это слишком грубо и сейчас вся красота момента полетит к чертовой матери, но адская козочка только стряхивает на пол платье, оставаясь в чулках и трусиках, и тут же беспрекословно подчиняется. Стоит передо мной на коленях, а когда я выразительно толкаю ее голову, болезненно прикусывая за бок.

— Завтра, Червинский, я тебе за это припомню, — озвучивает свои планы на утро.

— Я постараюсь тебя затрахать до состояния «не могу встать с постели», — предлагаю свой вариант решения проблемы.

Хочу сказать, что в крайнем случае всегда могу привязать ее к батарее, но Вера уже расправилась с ремнем и «молнией», и когда мой член оказывается в ее ладонях, все, о чем я могу думать — надо продержаться. Хоть десять минут.

Но где-то здесь теряется извечная истина о том, что мужчина любит глазами, так что, когда Молька медленно насаживается ртом на мой член, я вынужденно «срезаю» срок до пары минут. А она, как нарочно, заводит руки за спину, позволяя мне регулировать ритм, надавливая ей на затылок.