Обман

Но все-таки забираю Лизу и снова активно трясу ее, потому что от этого странного танца девочка мгновенно успокаивается, словно в ней уже созрел талант к хореографии. Хех, я бы хотел водить свою девчонку в какую-то балетную школу, где бы она занималась в такой странной белой, похожей на блин юбке.

— Я приемная, — вдруг говорит Вера, энергично помешивая детскую смесь в маленькой кастрюле. — Такая же никому не нужная девочка, как и Лиза, только мне тоже повезло попасть в хорошие руки.

— В смысле? — туплю я.

— В смысле: я нашла документы, где об этом написано черным по белому Случайно.

Мы переезжали, мне на глаза попалась какая-то шкатулка.

Вера говорит так запросто, словно это совсем ничего для нее не значит.

— И… что сказали твои родители?

— Червинский, порой ты меня очень расстраиваешь. — Она поворачивается, протягивает мне бутылочку, но по нарочитым попыткам спрятать взгляд, я понимаю, что даже у моей адской козочки очень ранимое сердце. С рожками. — Думаешь, я сразу побежала к ним с вопросами?

— Я бы пошел, — пожимаю плечами я.

— А я не пошла. Они мои родители, не хотела их расстраивать неудобными разговорами.

— И тут же шлепает меня ладонью по плечу. — Корми ребенка, папочка. Меня это успокаивает.

— Вера?

— Червинский, если ты снова будешь признаваться мне в любви, то лучше помолчи и не опошляй момент.

— Какая же ты все-таки… коза.

Она секунду смотрит на меня, а потом корчит смешную рожицу и выразительно говорит:

— Бе бе бе!

Ну да, как я мог забыть об этом весомом аргументе любого спора!

[1] Отсылка к притче из книги Е. Хаецкой «Меч и Радуга»

Глава тридцать четвертая: Марик"

"Перед тем как уйти, Вера дает мне строгий зарок: присматривать за ребенком и оберегать Лизу от «материнской любви». Но при этом совсем ничего нее говорит о том, чтобы я держал руки при себе или чего-то в таком духе. Никаких собственнических замашек, а ведь тогда в баре с сестрой она чуть не сожгла меня заживо одним только взглядом.

Не женщина, а одно сплошное недоразумение. Странное, нелогичное, жутко сексуальное и абсолютно непонятное. Если бы я был биологом, назвал бы этот вид как-то вроде «Шизофила сколопендриум» и гордился открытием как какой-нибудь заскорузлый аграрий.

Кстати, хорошее название, нужно запомнить. Если когда-нибудь понадобиться использовать против Мольки шоковое оружие успокоения, думаю, это сработает безотказно.

Пока я задумчиво размешиваю давно остывший кофе, в кухне появляется Бель.

Если честно, после посещения ее квартиры, я думал, меня уже ничем не удивить. То есть, когда на моих глазах красотка превратилась в грязнулю — это было чем-то вроде падения шор с глаз. Тех, что еще остались после мощной атаки Мольки.