Чёрная обезьяна

Аппарат загудел, экран моргнул и поприветствовал пользователя.

На экране у нее, конечно же, были цветы. Прямо в лицо вся эта охапка вываливается каждый раз.

Поскорее вызвал Интернет.

— Ты со мной не разговариваешь, может быть?

Какое уместное «может быть». Может быть, не разговариваю. Вероятно. Имеет смысл предположить. Сделать допущение.

Погода меняется к лучшему, сообщили мне. Завтра +38, послезавтра +34, в конце недели +27, хотя кто знает, кто знает. Солнышко нарисовано, и рядом с ним тучка, из тучки капли. Что бы это значило.

— Ты не считаешь, что нам нужно поговорить? — спросили меня.

Идеальный способ выяснить степень пошлости твоей женщины — увидеть ее в крайнем раздражении. И еще — послушать, как она говорит о плотских утехах. Впрочем, с этим Аля справлялась хорошо.

…Так, о чем я?.. Что-то нужно было сделать…

Набрать в поиске «оральный секс» и щелкнуть по надписи «Картинки» или подождать, пока Аля выйдет?

Тогда посмотрим, что у нас в новостях.

…Министры финансов… Финансы министров…

О, ты смотри! «…Велемир Шаров посетил колонию для малолетних преступников…»

Поискал курсор, он метнулся вверх, вниз, наискось… я постучал брюхом мышки о коврик, нетерпеливо надавил на новость.

Вэл, все такой же, как тогда, на школьной линейке, нарисовался в окружении полицейских людей, кирпичных стен, внизу отметилась красивая морда овчарки, профиль.

Аля подошла, присела рядом на корточки. Я всё время думал раньше: когда она вот так делает, у нее что-то происходит с половыми губами, они как-то смещаются или лежат как лежали?..

— Я ведь хочу тебе помочь, — сказала она таким голосом, будто набрала полную грудь воздуха и говорит не выдыхая.

Какое смешное слово «ведь». Совершенно бессмысленное и на вкус как медяк.

— В смысле? — спросил я, перебирая губами новостную сводку: «…встретился с руководством колонии… озабочен состоянием инфраструктуры… планирует посетить ряд интернатов и детских домов для трудных подростков…»

— Интернаты и детские дома для трудных подростков! — повторил я, повернувшись к Але и глядя ей в глаза. — И колонии!

Аля погладила меня по ноге, даже чуть выше, чем по ноге, мизинцем даже совсем не по ноге.

Бережно прихватив ее затылок ладонью, поцеловал Алю в лоб и положил ногу на ногу.

Зря я все-таки снял джинсы. В трусах как-то совсем беззащитно себя чувствуешь.

— Ты занят? — спросила Аля.

Какие-то знакомые слова она говорит всё время.

— Нет-нет-нет, совсем не занят, — сказал я быстро. — Мне просто нужно сделать один звонок. Где мой телефон? Ты не видела мой телефон?

— Видела, — ответила она негромко, с такой интонацией, что мне совсем расхотелось выспрашивать у нее, где именно она его видела.